Караваев Иван Григорьевич
Иван Григорьевич Караваев родился в 1923 году в деревне Грамотееево Кунгурского района Пермского края.
Когда началась война, работал сельским учителем начальной школы. Он сразу же хотел уйти добровольцем на фронт, но только по третьему его заявлению (ведь у учителей «бронь», они должны работать, а не сражаться!) был зачислен курсантом Пермского пулемётно-миномётного училища, где проучился шесть месяцев (с февраля по июль 1942 года) на пулемётчика станкового пулемёта «Максим». Курсантов научили метко стрелять из всех видов оружия, и в составе легендарной 62-ой армии Сталинградского Чапая - В.И.Чуйкова их направили на защиту города на Волге - Сталинграда.
В ночь с 11 на 12 сентября 1942 года 184 пулеметный батальон 193-й дивизии, где оказался Караваев И.Г., переправился через Волгу с мирного берега в пылающий и сражающийся город. Пулемётная рота была придана 685 стрелковому полку, который занял оборону в районе завода и посёлка «Красный Октябрь».
На берегу сражающегося города были огромные плакаты с надписями: «Россия велика, а отступать некуда - позади Волга!», «Будем стоять насмерть!!!»
Эти слова не воспринимались тогда, как агитация. Они, казалось, шли из сердца каждого бойца. Любовь к родине была превыше всего!
Самые жестокие бои в городе разгорелись во второй половине октября 1942 года. Враг предпринимал до 10-15 атак в день, пытаясь сбросить всех в Волгу и к 7 октября захватить Сталинград, но враг просчитался. Защитники Сталинграда свято выполнили приказ Верховного Главнокомандующего И.В.Сталина №227 от 28 июля 1942 года. Приказ этот был суров и справедлив: «Ни шагу назад - стоять насмерть!» Об этом свидетельствует сохранившийся у Ивана Григорьевича нагрудный знак и удостоверение.
В один из последних октябрьских дней 1942 года фашисты предприняли 12 психических атак, в небе почти непрерывно тучами висели фашистские «стервятники», не смолкали немецкая артиллерия и миномёты, напролом лезли фашистские танки.
Начался другой день – начался новый жаркий бой. Фашисты лавинами, цепь за цепью, одна за другой, шли в психические атаки.
Иван Григорьевич о войне:
«Мы с ефрейтором дядей Колей Винохузиным со второго этажа остова каменного дома из «Максимки» поливали вражеские пули свинцом, а атаки врага захлёбывались. Потом на нас "попёрли" вражеские танки, прокладывая путь своей пьяной пехоте, рвавшейся к Волге. Один из вражеских танков подбил наш тихоокеанец Михаил Паникахо. Как сейчас вижу: «ползет» на нас вражеский танк. Михаил замахнулся на танк бутылкой с зажигательной смесью, но фашистская пулемётная очередь разбила бутылку, опалив Паникаху. Защитник превратился в сплошное пламя. Михаил не стал избавляться - спасаться от огня, а из окопной ниши схватил в одну руку противотанковую гранату, в другую ещё одну зажигательную бутылку и бросился на вражеский танк и сгорел вместе с ним.
«Сталинградский Данко» - морской пехотинец из нашей 193-й дивизии совершил свой бессмертный подвиг, думая не о себе, а о своей любимой Родине».
Наверняка многие помнят главного героя этого знаменитого романа – если не по книге, то по одноименному фильму. Кирилл Лавров сыграл там роль Ивана Синцова, главного героя. Его мытарства стали основой сюжета: лишившись не по своей вине в окружении партбилета и других документов, офицер был вынужден идти в бой рядовым бойцом, кровью доказывать, что он не трус и не предатель.
У Ивана Караваева судьба, пожалуй, сложилась ещё страшнее и круче, чем у его литературного тёзки. Первый раз Караваева заживо похоронили под Сталинградом: медики сказали однополчанам, что он смертельно ранен и что надежды нет. Матери Ивана Караваева сообщили, что её сын геройски погиб. Из рассказа И.Г. Караваева:
«Озверелые гитлеровцы непрерывно бомбили и обстреливали город и наши позиции. Дом, где держали мы оборону, где стоял наш пулемёт, от обстрела обвалился, и мы едва успели спасти своего верного друга «Максимку» и занять новую огневую позицию в овощехранилище.
В самую малую передышку между обстрелом я и мои товарищи старались «напоить» пулемёты, иначе из-за раскалённого ствола «Максимки» не стреляли, а плевались. К тому же надо было подготовить новые заряженные пулемётные ленты. А гранаты, запалы к ним, зажигательные бутылки и вода для охлаждения пулемёта – всё это должно быть под рукой солдата в бою. К вечеру 25 октября у нас, кажется, всё было на исходе: и силы, и боеприпасы, а у меня не было и воды для охлаждения ствола пулемёта.
Ждали 13-ую атаку фашистов. Зарядили в пулемёт последнюю ленту, положил я рядом с собой последние две гранаты «лимонки». И если фашисты ещё сегодня пойдут в атаку, наверное, придётся схватиться в рукопашную, думали мы. Но гитлеровцы, видимо, были тоже по горло сыты – в атаку не пошли, а решили на исходе дня обрушить на нас шквальный артиллерийский и миномётный огонь. Пользуясь очередной передышкой, я побежал в воронку за водой, чтобы «напоить» свой пулемёт. В эти минуты раздался сильный взрыв вражеской мины или снаряда. Наша огневая точка была задавлена обрушившимся овощехранилищем. Как рассказывали потом в землянке под берегом Волги бойцы – санитары, мой пулемёт был намертво раздавлен, каска вдавлена в голову Николая Винохузина, глаза из орбит выскочили и висят на нервах, как на белых ниточках. А дома его ждали с войны шестеро малых детей.
Меня же контузило и легко ранило в голову и в правую ногу. Когда я в землянке пришёл в себя, то первым делом спросил у солдат, не прорвались ли фашисты к Волге? Они ответили, что нет. А кто спас меня? Знакомые санитары сказали, что вытащил меня из-под обломков хранилища мой друг – пулемётчик «Максимки» земляк, усатый Володя Лямин. Но когда он передал нам тебя и бежал к своему пулемёту, фашисты заметили его и расстреляли – убили твоего спасителя. С тех пор в память о друге – спасителе я и ношу на себе «ляминские усы». И своего первого сына я назвал Володей в память о друге. А лет через тридцать после войны – вот уж точно счастье! – мы с Володькой Ляминым случайно встретились в Перми. Оказалось, что и его покойником раньше времени медики посчитали».
Иван Григорьевич не погиб в Сталинградских боях - попал в госпиталь, и его друг Володя Лямин, по счастливой случайности, остался в живых. Вот как об этом расскажет спустя более сорока лет сам Владимир Витальевич Лямин в статье «В горящем Сталинграде»:
- Наступил небольшой перерыв. Только я подумал, что немец сейчас обедать будет, а нас опять стали бомбить и из орудий обстреливать. Рядом раздался взрыв. Гляжу, а хранилище, в котором был расчет Караваева, обрушилось, а из него дым валит. Бросаюсь туда, гляжу, в дверях лежит мертвый наводчик, каска в голову вдавлена. Гляжу дальше: из-под обрушившихся бревен сапоги виднеются. Разбрасываю бревна, тяну за ноги. Смотрю – Иван. Тащу к выходу. Передаю Ивана подбежавшему санинструктору и – к своему расчету. Только подбежал – взрыв. С ног сшибло. Лежу и думаю: «Убит, что ли? Но раз уж сам так думаю, значит живой» Поднимаю голову, кровь течет по лицу. Щупаю голову – тут, на месте, хоть и гудит в ней, как в пустой бочке. Чувствую, что-то с левой ногой неладно».
Иван Григорьевич лечился в госпитале в местечке Средняя Ахтуба под Сталинградом и не знал еще, что командованием был представлен к медали «За отвагу». В начале декабря 1942 года с ним в палате оказался сержант из его батальона - Петр Бажуков. Вместе они, оправившись от ранений и боли, стали усиленно тренироваться ходить: Пётр - на костылях, а Иван Григорьевич с палочкой.
На новый 1943 год их пригласили в школу, к ученикам старших классов на встречу-беседу как солдат из сражающегося Сталинграда. После встречи со школьниками Пётр и Иван не вернулись в госпиталь, а вышли на дорогу и поймали машину, везущую бочки со смазочными материалами в их дивизию. Так они вновь оказались в своей родной 193-ей дивизии. Командование дивизии присвоило им обоим воинское звание «старшина».
Шла война, жестокая, полная потерь и утрат, но было в ней и другое. Были незабываемые встречи. Многие военные встречи имели свое продолжение уже в мирное время.
Из рассказа Ивана Григорьевича:
«Итак, коль мы, четверо фронтовых друзей, от войны остались живы, решили сыграть свои Победные свадьбы.
Получив согласие от любимых подружек – выйти за них замуж, утром 9 мая 1945 года все четверо офицеров: Бархатов, Дъячков, Караваев и Ларевский - подали на имя командира полка полковника Батова рапорта на получение разрешения – сыграть Победные свадьбы в офицерской столовой полка. Получив разрешение и напутственное слово комполка Батова и его заместителя по политчасти майора Емельянова, все скрестили в Татищевском райзагсе Саратовской области свои семейные узы. В 6 часов вечера после войны, 9 мая 1945 победного года, пела, танцевала, плясала, гудела, гуляла большая победная свадьба. Родина велика: разлетелись, разъехались по стране родной все четыре победные, свадебные пары.
Закон жизни оказался сильнее закона смерти для Ивана Григорьевича, он выжил, как говорится, выкарабкался из костлявых лап смерти. Был со смертью, как говорится, «на ты» – но выжил. О себе Иван Григорьевич говорит: «Я был обречен жить».
Награды:
- Ордер Отечественной войны I степени;
- Орден Красной Звезды;
- медаль «За боевые заслуги»;
- медаль «За оборону Сталинграда»;
- медаль «За победу над Германией в Великой отечественной войне 1941-1945 гг»;
- многочисленные юбилейные медали.
В этом году, 12 сентября 2020 года, Караваеву Ивану Григорьевичу будет 97 лет.
