Леонард Фёдорович Коваленко родился в 1924 году в селе Травино Комызякского района Астраханской области. Коваленко Леонард Федорович – советник юстиции Уссурийский транспортный прокурор в отставке, участник Великой Отечественной войны, пробивался к победе через Манчжурские сопки. 23 января 2015 года Леонарду Федоровичу исполнилось 90 лет. В армию Коваленко был призван в 17 лет, солдатскую службу начал под Благовещенском, на границе Амурской области. Во время войны с Японией участвовал в освобождении территорий, захваченных японскими милитаристами, в составе войск под командованием генерала Гречко. Награжден медалью «За победу над Японией». Из воспоминаний Леонарда Федоровича…. «Когда началась война, я учился в 9 классе 27-й средней школы г. Владивостока на мысе Чуркин. В школах работали специальные кружки, где мы обучались, тренировались и сдавали нормы по физической и военной подготовке на значки БГТО: «будь готов к труду и обороне» и ГТО - «готов к труду и обороне». Были нормы для получения значка «Ворошиловский стрелок» и др. При военкоматах мы проходили обязательную допризывную подготовку и умели стрелять, рыть окопы, колоть штыком, ходить в строю. Одним словом, имели уже все необходимые солдатские навыки. Утром 22 июня, переезжая через бухту «Золотой Рог» на Чуркин, я услышал, что началась война. В этот день по радио все услышали выступление председателя С.Н.К. СССР (С.М. СССР) В.М. Молотова, который осудил агрессию Германии. В конце выступления он сказал: «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами!» Советских людей война не испугала. Около военкоматов были толпы людей, желающих ехать на фронт добровольцами. К тому времени я получил уведомление из Ульяновского танкового училища и летом 1942 г. уехал в училище. В пути, особенно в Уфе, я почувствовал дыхание войны. Вокзалы и привокзальные площади были полны семей эвакуированных с захваченных врагом областей. Период войны в 1942 г. был критическим. Специально созданные заградительные отряды жестко пресекали случаи панического бегства из Москвы ответственных лиц. А во Владивостоке можно было встретить надписи: «Паникеров под суд!». Призыв «Все для фронта, все для победы над врагом» действовал на всех патриотически. Мужчин, ушедших на фронт, заменяли их жены, а женщин – дети. Все старшеклассники нашей школы работали на предприятиях в свободное от уроков время и летом. Я с товарищами работал на лакобаночной фабрике, которая находилась около школы, сейчас там радиозавод. Осенью 1942 г. я пошел в школу, в 10-й класс, а в декабре был призван в армию, хотя мне тогда не было и 18 лет. Так началась моя солдатская служб - вначале под Благовещенском, потом -на границе в Амурской области, Хабаровском крае, в Манчжурии, на Курильских островах во время войны с Японией и на Камчатке. Первые годы (1942–1944) солдатская жизнь была тяжелой, особенно в снайперском училище под Благовещенском. Кормили по третьей норме – это голодная норма. На стрельбах у костров грелись и прожигали ботинки, их на год не хватало, других не давали. Лето и осень босиком маршировали человек 5 – 10 в роте. Зимой бани были холодные, по углам лед, чистое белье на морозе не успевало просыхать, стояло колом, одевали, досыхало на теле. Лишь перед войной с Японией в 1945 г. стали кормить по девятой норме, это сытая норма. Когда 9 августа 1945 г. объявили Японии войну, мы уже с боем высаживались на берег китайской реки Сунгари, приток Амура, возле города Тунизян. Наша часть стала с боями продвигаться вдоль р. Сунгари в сторону Харбина, захватив города Фуцзинь, Цзямусы и др. Японцы придавали большое значение смертникам. Приходилось мне видеть их смертников, уничтожавших наши танки. Взрывное устройство у них крепилось на спине, когда он бросался под танк, оно взрывалось. Но против наших «катюш», танков и другой техники Квантунская армия устоять не могла, она спешно отступала, не успевая даже подбирать убитых. Стояла страшная жара, но взять воду было негде, везде лежали трупы японских солдат. В китайских селах на улицах стояли рядами деревянные посудины с чистой питьевой водой. Но брать воду у них нам запрещалось, были случаи отравления. Я не дошагал до Харбина, так как нашу часть повернули обратно и из порта Ванино перебросили на Курильские острова. Под покровом ночи мы высадились на самый близкий к мысу Камчатки остров, где был японский гарнизон. Но он после короткого боя сдался, т.к. с моря нас поддерживал огнем из орудий наш корабль. Я до сих пор храню фотографию генерала Гречко, командовавшего захватом Курильских островов, за что ему было присвоено звание Героя Советского Союза. Мы все были награждены медалями «За победу над Японией». Так закончилась и для меня долгая, подчас холодная, подчас голодная, жестокая, но победная Великая Отечественная война. В солдатских буднях на Камчатке прошла моя служба до июня 1950 г. Нас не демобилизовывали, т.к. американцы вынашивали план отобрать у нас Курилы. Демобилизовался в звании старшего сержанта по должности ст. разведчик.В Хабаровске окончил юридическую школу и, учась во ВЮЗИ, стал работать во Владивостоке следователем, помощником прокурора Ворошиловского (Первомайского) района. С 1956 г. – прокурором, вначале Владивостокско-сельского (Надеждинского) района, а потом – Анучинского, Яковлевского, Красноармейского районов. В 1974 г. стал работать в Уссурийске зам. прокурора города, а последние 10 лет – Уссурийским транспортным прокурором, до ухода на пенсию в 1989 г. Вся моя жизнь прошла в армии и в Приморской прокуратуре. И сейчас, в конце своей жизни, оглядываясь назад, я доволен, что она так сложилась. Мои руки и совесть всегда были чисты. Я всегда был верен присяге, закону».