Род войск: Военно-хозяйственный и административный состав Самые «пронзительные» истории узнала я не из фильмов и книг (хотя литературу знаю неплохо, так как литератор по образованию), а от своей мамы. Многие, наверное, переживали до слез, когда читали роман Гюго «Отверженные»: маленькая девочка вынуждена холодной ночью тащить через лес огромное ведро с водой. Но как бы они восприняли такую историю: девочка чуть постарше – 14 лет, совершенно добровольно (потому что работающим в годы войны давали 800 грамм хлеба, а иждивенцам по 200) встает в 4 часа утра, одевает драное пальто с рукавами до локтей и дырявые валенки, запрягает лошадь в телегу с бочкой и едет за водой к проруби на реке, чтобы напоить колхозных телят. 1944 год. Маме – 18 лет, и она оформляется в воинскую часть, расположенную в Пречистенском районе Ярославской области. Сюда из прифронтовых зон везут в ящиках снаряды – для сортировки, чистки, утилизации и так далее. Девушки разгружают вагоны со снарядами – каждый снаряд 50 кг, ящики - до 150 кг. Поднимать, передвигать, опускать этот груз нужно очень осторожно, даже нежно, и при этом – быстро, штабеля класть без малейшего крена, ведь нельзя допустить падения ни одного ящика. Девчонки не были профессиональными грузчиками-такелажниками, но справлялись отлично. Скажите, легко ли найти человека, считающего, что почистить кастрюлю – это легкое дело? А вот если чистить снаряд! Да не один… Целую смену - по 12 часов. Малейшая неточность – и взрыв… Но об этом просто не думали. Страшно было только во время пожара, когда снаряды рвались повсюду, осколки свистели рядом с головой… Двоих девушек тогда искалечило. Но никто не жаловался. Несмотря на многолетнее недоедание и тяжкий труд молодежь была весела, бодра, уверена в своем предназначении и в своей судьбе. По вечерам пели хором, читали вслух газеты и книги. Жили в общих спальнях, по двадцать-тридцать человек, иногда – по двое на один матрас и одно одеяло. Самой модной одеждой считалась фуфайка, высшей роскошью – армейский полушубок. Светлые мамины воспоминания… Когда война закончилась, началось восстановление разрушенного хозяйства. Стране нужен был лес. Маме 20 лет. Вместе с подругой, ранним утром (по современным понятиям – ночью), запрягали они лошадей и отправлялись в лес за 16 км, частенько – по снежной целине. Приедут, расчистят делянку, и простыми топорами и пилами начинают валить лес. Нарубят сучьев, разожгут костер, погреются, попьют пустого чайку – и снова за заботу. Дневная норма - 6 кубометров. Два воза надо доставить в колхоз за смену, от темна и до темна. Вот потому мама улыбается еще и тогда, когда слышит «страшные истории» про лесоповал, - ведь для нее это было счастливое время. Как она рассказывает про лошадей! О каждой – отдельная повесть, которая заставляет радоваться и горевать. Ведь они – как люди, считает мама, - только безответные, и поэтому обидеть лошадь может только человек-зверь. На нагруженный воз девушки никогда не садились, всю дорогу шли рядом, помогая в трудных местах. А вот как они попали в Прокопьевск. Именно здесь были «стройки века», именно здесь ковалось будущее России. По вербовке в 1946 году приехала мама в Прокопьевск, и сразу попала на шахту Сталина (ведь специальностей у нее не было, да и образования – 2 класса). Работала откатчицей, но привычка и любовь к лесу вскоре привела маму на лесосклад при шахте имени Ворошилова («5-6»), где она и проработала 33 года. Работа была знакомой и привычной – разгрузка и погрузка вагонов (на «ура!», вчетвером за 6-7 часов). Но в основном, работала она на «ленте», - открытом всем ветрам сооружении с длинным транспортером-лентой, по которому из лесозавода движется разный лес: плаха, тес, горбыль, накат… Задача бригады из трех женщин состоит в том, чтобы вовремя скидывать этот лес в разные проемы-окна: плаху – к плахе, тес – к тесу и т. д. Одна из женщин сидит «на кнопке», чтобы в случае чего остановит транспортер, а другие только успевают поворачиваться. Я никогда не могла понять, как маме удается справиться с накатом – толстенным длинным бревном, ведь его вес и размеры просто угрожающи, а лента движется быстро… Конечно, травмы были, но на больничный мама практически не ходила никогда. А ведь работать приходилось в любую погоду в две смены, с 8 до 4 часов, и с 4 до 12. Она и по выходным была рада работать – за «двойную упряжку», потому что растила меня одна. Работала она на совесть, и ее уважали. Неоднократно награждали, помещали на доску почета, писали в газете. Ее труд оценен медалями и орденом трудовой славы. 2006 г. Степанова О.Ф. (и вся семья)