Рассказ ведется от первого лица: Родилась я 22 мая 1921 года в Курской области, Скороднянского района, Юрьевского сельского совета в деревне вторая Ивановка. В военное лихолетье я проживала в своей деревне. Осенью 1942 года фашисты угоняли молодёжь в Германию. В список попала и я. В Германии меня отправили на военный завод, где делали снаряды. На заводе я проработала всего две недели. Снаряды я набивала бумагой, чтобы хоть чем-то помочь приблизить Победу над врагом, хотя знала чем мне это грозит. Через две недели я и трое девушек со мной сбежали. Но в лесу нас уже ждали полицаи. Нас перевозили из тюрьмы в тюрьму. Так я прошла пять тюрем. В каждой тюрьме нас пытались сломить, избивали, заставляли говорить то, что им нужно было. Мы молчали. Был суд. Меня приговорили повесить. После суда нас заставили перенести огромную кучу угля за 30 минут с одного места на другое. Утром следующего дня нас погнали к железной дороге. Но нас не повесили, а погузили в вагоны и куда-то повезли. В концентрационный лагерь "Освенцим-Бжезинка". Утром 22 февраля 1943 года нам накололи номера на руке. Я стала числиться под №36215. Нас заставили снять одежду, остригли волосы и повели в "баню". А "баня" была такой: сначала нас загнали в парную и очень-очень долго держали под горячим паром. Нечем было дышать. Я задыхалась, многие теряли сознание. После парной нас отправили в другую комнату под ледяной душ, где так же держали очень долго. После "бани" нас поставили на сквозняк. Так, на сквозняке, мы стояли до позднего вечера. Уже потом я узнала, что эта "баня" и есть дезинфекция (оставались в живых самые крепкие). Не многие выдержали эту "баню". Вечером нам выдали одежду: полосатое платье и тонкий полосатый пиджачок без подкладки. На голову-марлевый платочек, а на ноги - обувь (шуги на деревянной подошве). На одежде был нашит красный треугольник (треугольники были зелёные и синие, а красные были у политических узников), а на спине у меня красной краской был нарисован крест. Кресты были только у тех, кто подлежал уничтожению. Я и теперь, через много лет, ужасаюсь, вспоминая этот жуткий крест. Две недели нас держали на карантине. Нас почти не кормили. Многие не смогли выдержать этих испытаний. Оставшихся в живых погнали на работу. На работу нас гоняли под бой барабанов, в которые били евреи. Я была в 101-й команде. Помню полицая-изувера. Я не помню его имени, мы его называли Змей семиголовый. На всю жизнь я его запомнила. Высокий, худощавый, в руках всегда палка костяная, рядом собака. В нашей команде была югославская учительница. Она не успела вместе со всеми на проверку. Так этот изверг вытащил её из барака и бил по голове палкой до тех пор, пока из орбит глаза не повылазили. Но он не успокоился, пока её тело не превратилось в сплошную кровавую рану. Только после этого заставил узниц отнести труп в кучу таких же убитых. А на работе, потехи ради, Змей семиголовый убивал узницу, разукрашивал её красками, усаживал на носилки в какой-нибудь позе и заставлял узниц нести труп в лагерь. Евреев сжигали семьями. Мне запомнилась одна женщина пожилая. В этот день сжигали евреев. Они прятались, кричали. Полицаи их загоняли в машины и везли их в крематорий. Отовсюду слышался вопль. Эта женщина валялась в ногах у полицая, умоляла оставить в живых её дочь, чтобы она поработала, ведь она совсем ещё молодая. Страшные были муки. Но эти звери наслаждались этими муками. Мы продолжали работать. Кормили нас один раз в день солёной баландой из брюквы. Часа в два, три привозили на работу по пол литры баланды. Мы выпивали и опять работали. Над нами всячески издевались и на долго ставили коленями на мелкие камни. В бараках были огромные крысы. Многие ночью умирали, и крысы тут же грызли трупы. Работали мы в основном в каменоломнях, рубили камни. Однажды я упала от истощения. Меня отправили в барак для больных. Я думала, что меня подлечат, наберусь сил. А там оказалось, что люди умирали голодной смертью. Я там пробыла неделю. Нас всего два раза кормили баландой. Я умоляла, чтобы меня опять отправили на работу, говорила, что здорова. И меня погнали на работу. Однажды рано утром я пробралась к кухне, где разгружали машину с брюквой. Я взяла всего одну брюкву с машины, но меня заметила женщина-полицай. Била она меня палкой, пока я не потеряла сознание. Меня бросили в кучу трупов возле крематория. Днём эту кучу трупов не сожгли, а ночью от холода я пришла в сознание и добралась до своего барака. Уже в который раз меня обошла стороной смерть. Я просто сильно хотела жить! В конце декабря 1944 года нас, человек 300, вывезли в другой лагерь, в маленький. Он так же был обнесён колючей проволокой под током. В этом лагере мы работали только ночью на заводе. А в апреле 1945 года нас погрузили в вагоны и повезли из этого лагеря. Долго везли нас в теплушках, привезли в Прагу. К эшелону подошёл "Красный крест", и многих узников увезли. А нас, оставшихся, повезли дальше. Завезли в тупик. Здесь отобрали мужчин и в лесочке, недалеко от эшелона, расстреляли. Тут прилетели самолеты, и началась бомбёжка, но эшелон не трогали. После бомбёжки нас везли ещё сутки. Но 8 мая, к вечеру, эшелон вдруг остановился. Нам открыли теплушки. Сколько было радости и слёз, когда увидели своих освободителей! Нам дали по подмороженной картошке. После, нас повели кормить. Я встала в очередь. Наливали по пол поварёжечки в тарелку. Больше было нельзя, так как наш организм был очень истощен. Мы были похожи на скелетов. Очень хотелось кушать, и я встала в очередь во второй раз. Женщина-полячка заметила меня, но налила ещё пол поварёжечки. И я встала в очередь третий раз. Увидев меня, женщина выпроводила меня, объяснив, что сразу много нельзя кушать, можно умереть. Как я плакала... Мне было так обидно и так хотелось кушать. Годы идут, а ужасы не забываются. И сейчас в мирное время просыпаюсь от кошмарных снов. Хочется крикнуть всему Миру: Люди! Будьте бдительны! Берегите Мир! Сохраните чистое небо для ваших детей! Пусть будет безоблачным и счастливым их детство!!! ....Умерла 20 февраля 1999года.