В 1943 году её вместе с матерью и другими жителями деревни немцы угнали в Белоруссию. Гнали людей через Могилёвскую и Гомельскую области. Для большинства это была «дорога в один конец». Огромные километры колонны пленных немцы усиленно охраняли. Пленные держали строй, чтобы не дать повода для придирок. «Мы шли посередине колонны, а по бокам немцы с автоматами, немецкие танки, - вспоминает моя прабабушка. - Я в страхе жалась к матери…». Вот так многие дни и ночи шла она в толпе обречённых по «дороге смерти». Было ли ей легче от того, что она не одна, что её судьбу делили тысячи других людей? «Нет, легче от этого не становилось. Мы были очень подавлены и испуганы» -говорит моя прабабушка. До сих пор её преследуют страшные картины: «Помню, как нашу колонну бомбили самолёты. Была паника. Матери в отчаянии пытались защитить собой своих детей, слышались жуткие крики обезумевших людей, отчаянные голоса детей, звавших: «Мама, мама!» Грохот. Стоны. Недалеко от нас разорвалась бомба и образовала большую воронку. Вокруг неё лежали убитые. В эти страшные дни маленькая девочка испытала первые мучительные потери близких людей. В этой бомбёжке моя прабабушка лишилась матери, моей прапрабабушки. А потом был концлагерь в Богушевских лесах. Их, маленьких узников, морили голодом, пытались убить рабским трудом. Наравне со взрослыми заставляли копать окопы и редко кому давали лопаты. Руки детей стирались во время такой работы в кровь. Каждый раз, засыпая, они не знали, выживут ли завтра. Убивали в лагере всех подряд: и старых, и малых. Ей, десятилетней девочке, голодной, полураздетой, истощённой, довелось испытать такое, что не в силах вынести и взрослому. Немцы избивали их, травили собаками. Дети не играли, ничто не могло их развлечь. Они смотрели на своих мучителей глазами, не понимающими, в чём их вина. Они плакали молча. Громко плакать было нельзя, постоянные недоедания, жестокость охранников, бесчеловечные наказания за малейшие провинности… Советские войска подступали всё ближе. Отступая, немцы решили сжечь пленных. Трое суток продержали они их в забитых до отказа сараях. Выжить уже никто не надеялся. Но наши солдаты успели освободить узников. Отчаявшиеся люди плакали, обнимали своих освободителей. Матери крепче прижимали к себе своих детей. Только мою прабабушку никто не обнимал. Домой прабабушка вернулась в 1944 году. Родственники (сёстры матери) взяли её на воспитание.