Ерунцов Николай Васильевич
Эта история написана из рассказов моего отца - прослужившего с первых дней войны до 1947 года, а так же по его документам и фото.
Ерунцов Николай потомок казаков доселе известных в 4 поколении из х. Дядин, в последствии переселившихся в х. Кононов. Дед Николая- Евстафий Ерунцов был одним из тех казаков писавших прошение в Епархию на строительство Свято-Троицкого храма. х. Дядин, уступивших безвозмездно свою территорию куреня под место строительства храма и похороненного на старообрядческом кладбище х. Дядин, надгробный камень которого и до сих пор лежит на страже бывшего богатого и многочисленного, а ныне забытого хутора .
Мой отец, статный казак с носом Гришки Мелехова, смоляной шевелюрой и казачьим чубом. Воспитанный на казачьих уставах, приобщенный к труду, любовью в Родине и семье, почитанию родителей и старших не мог остаться в стороне, когда фашистская нечисть внедрялась на рубежи Советского Союза.
17 лет было Николаю Васильевичу Ерунцову, когда началась война. На фронт ушло 4 его брата, ему не было 18, и все же 13 июля 1941 года в Литвиновском военном комиссариате он попросился на фронт прибавив к своему возрасту лишний год. Шли почти пешком до Сталинграда, а потом Сталинградский артиллерийский учебный центр, переброшенный в Чебаркульский лагерь, где обучали и готовили для артиллерийских частей молодых бойцов. Через 6 месяцев он попадает разведчиком наблюдателем в 467 истребительно-противотанковый полк, где прослужил по декабрь 1943 года.
Так началась его жизнь на фронте. Из воспоминаний Николая Васильевича: « Каждый день ползали и рассматривали позиции противника. Причем как днем, так и ночью. Задача всегда ставилась одна: выяснить расположение противника, а это – расположение окопов. Огневых точек ( причем, следовала установить, какие огневые точки имеются) и взять пленного « языка». Итак делалось в любую погоду и при любых условиях».
Брал в плен немцев, уходил с заданием в разведку в тыл врага для выяснения расположения немецкой техники. И громили они хваленых «тигров» и «пантер». Сами себя они называли «Прощай Родина» так, как им в каждом бою было суждено - или остановить врага, или погибнуть. Техника тяжелая, и при наступлении немцев отойти с нею было нельзя, и оставить врагу тоже. Рассказывал о Сталинском приказе № 227- «Ни шагу назад».
Разведчики и диверсанты- это единственные люди в армейских рядах, которые всю войну провели, как говорится лицом к лицу с врагом и со смертью. В буквальном смысле…И любой фильм ужасов покажется вам лирической комедией, после честного рассказа войскового разведчика о том, что ему пришлось увидеть и испытать в разведке. Им ведь очень и очень часто приходилось немцев не из автоматов убивать, а резать ножами и душить руками… Сами вдумайтесь, что стоит за фразой: « я снял часового» или « мы бесшумно обезвредили охрану…»
Из воспоминаний Николая Васильевича: « Сразу после прибытия в полк мне вручили финку в ножнах – отличительный признак разведчика. Я был самым молодым разведчиком… А потом началась боевая учеба. На полевых занятиях все выглядело таким простым и легкодостижимым. Учение по тактике разведчиков, ночные переходы, преодоление препятствий, ножевой бой, стрелковый бой, действия по захвату «языка», азы маскировки – все казалось « семечками»… Это потом, в первых боях, мы быстро разобрались « почем фунт изюма» в разведке. На своей крови учились.
Разведчики спиртным чрезмерно не увлекались, « но были моменты, когда перед разведкой боем мы выпивали грамм 200 водки, а то и по больше. Разведка боем у нас называлась « разведка смертью». Те, кто знает, что такое разведка боем, меня сейчас поймут. Перед обычным разведпоиском, как правило, не пили, это была для нас обычная работа, и в стимуляции нашей смелости алкоголем мы не нуждались».
Зачет взятых «языков» шел на ту пару разведчиков из группы захвата, которые непосредственно взяли «языка». Все канцелярию « по зачетам» вели в штабе и в разведотделе дивизии. Зачетным «языком» считался только пленный, взятый в подготовленном поиске в условиях стационарной обороны противника. А если ты в бою взял в плен «полвзвода» или «пол батареи» немцев, то они зачетными «языками» не считались. Для человека, воевавшего несколько лет в разведке, цифра 25-30 «языков» на личном счету мне кажется максимальной. Лимит жизни и удачи для разведчиков был ограничен. Потом любого удачливого разведчика обязательно убивало или калечило.
«Но для нас главным было выполнить задание, о своей жизни никто не думал и себя не жалел. А каждый поиск для нас – это обязательная встреча со смертью. Кто кого… Часто разведчики рвались на минах, но в основном гибли при отходе к своим или прямо перед немецкими траншеями, будучи обнаруженными противниками. Какие то смутные надежды выжить у меня были. Первый раз, осколком гранаты была ранена моя нога. Второй раз застигла меня снайперская пуля.
В третий раз, находясь в близости врага я передавал данные полученные при помощи большой стереотрубы. Я находился на дереве, внизу были мои товарищи. Прогремел взрыв. Я поспешил спуститься, Один из товарищей был убит. И только внизу мне сказали, что моя спина в крови. Осколок гранаты попал мне в спину, в близком расположении о сердца. «Достала меня, курва немецкая…» Дальше очередной – взрыв, боль и полный провал… Очнулся в госпитале на третьи сутки, весь пораненный осколками. Хирург достал не один осколок из спины.»
В последствии, спустя 40 лет после войны, когда невыносимая боль давала о себе знать, при помощи рентгеновских снимков выяснилось, что в самом позвоночнике находится пуля. Дети и внуки помнят этот снимок, как реликвию, который прадед с гордостью и хитрой улыбкой показывал им. Но извлекать ее хирурги не советовали, так как последствия предположить никто не мог. Из воспоминаний: « Долго не мог понять, на каком свете я нахожусь. Хирург, оперировавший меня, сказал, « не испытывай судьбу парень- убьют!» Хороший разведчик должен привыкнуть к мысли, что в любой момент тебя могут убить. Свыкнуться с ней. Если ты думаешь, как бы выжить, ты уже не надежен. Но жить хочется! Сами понимаете, после Курской дуги, впереди было еще почти два года страшной бойни, уцелеть на которой разведчику было нереально… Хотя бы на моем примере можно в этом убедиться.»
Волею случая, после госпиталя, до самого конца войны был командиром отделения разведки 78 Гвардейского гаубичного артиллерийского полка. Прошел, а вернее проколесил по дорогам войны: Сталинград, Сапун-гора Крым, Польша, Германия, где бил фашистов в самом логове – Берлине. Громил врага «оружием возмездия» - песенной катюшей. Он с гордостью рассказывал о мощи «катюши» - ужасающий гудящий звук, который раздавался над головами во время полета снарядов, и мощному столбу пыли при залпе.
М-13 для своего времени, конечно, были хороши! Неожиданные и массовые обстрелы вызывали в немецких рядах жуткий страх. Из воспоминаний отца: «на полях сражений частенько случалось следующее. Во время подготовки к запуску частенько забывали убрать распорки,
удерживающие снаряд в деревянном ящике (заводской упаковке) при транспортировке. Если распорки не снимали, то вся эта «штука» стартовала вместе с ящиком, а бывали случаи, что и вместе со станком! Такая конструкция имела размеры примерно 1,5 на 2 метра, что приводило к разговорам в рядах немцев о том, что русские совсем «охренели» и стреляют по ним сараями!»
А между боями пели, и тут на смену «Катюше» и снарядам в руки попадал другой друг! Будучи разведчиком- наблюдателем Николай вернулся с задания не только с «языком», но и личным трофеем, немецким аккордеоном. Николай самостоятельно обучился игре на аккордеоне в минуты тишины между боями. Музыка грела душу, вспоминался Донской край и пение матери за работой. День Победы застал Николая в Берлине, а после окончания войны Николай Васильевич еще 2 года посвятил службе Родине.
Очень дорожил своими боевыми наградами. Они были самыми «солдатскими» – два ордена красной звезды, 4 медали «За отвагу», «За освобождение Варшавы», «За победу над Германией», «Орден Отечественной войны II степени», и большое множество юбилейных медалей. После войны из пяти братьев вернулись только трое.
Ерунцов Петр Васильевич 1914 г. рождения, призван 15.10.1941 г. пропал без вести в июле 1942 года;
Ерунцов Павел Васильевич 1909 г. рождения, призван 30.11.1941 г. пропал без вести в январе 1942 года. В последствии было установлено, что находясь в плену Павел был сожжён вместе;
Ерунцов Александр Васильевич 1918 г.рождения, ушел на службу в 1938 году после которой сразу попал на фронт. Прошел большой, славный боевой путь. Имел Орден красной звезды; Орден Славы III степени; медали: «За взятие Будапешта», «За освобождение Праги», «За оборону Ленинграда» и многие другие.
Ерунцов Иван Васильевич 1922 г. рождения Был снайпером, в звании младшего командира. Имел Орден Отечественной войны II степени; медаль «За боевые действия», медаль «За Отвагу».
И мой отец Ерунцов Николай Васильевич 1924 г.р. командир управления разведки управления полка, гвардии старшина 78 Гвардейского гаубичного артиллерийского полка. Прошел войну с 1941 года по 1947 г.
Он женился на девушке Катюше, которая родила ему трех детей. Строил после войны поселок Восточный, а потом долго работал на шахте «Северная». Мы помним, как с гордостью он носил пиджак с медалями в праздники. 9 мая был для него днём особой гордости и радости. Мы, его дети, внуки и правнуки, продолжаем эту традицию и сейчас его фотографии и медали всегда лежат на праздничном столе 9 мая, и по-прежнему продолжают звучать его любимые песни: «Катюша» и «Марш артиллеристов».
Артиллеристы, Сталин дал приказ!
Артиллеристы, зовет Отчизна нас!
Из многих тысяч батарей
За слезы наших матерей,
За нашу Родину — огонь! Огонь!
