ГОРОД: Пензенская область, Бессоновский район, деревня Кологреевка ДАТА РОЖДЕНИЯ: 02.08.1918 ДАТА СМЕРТИ: 28.02.1993 ИСТОРИЯ: Из воспоминаний Аверьянова Б.Ф. В сентябре 1939г. меня призвали в ряды Красной Армии. Впервые я с радостью ехал из г. Пензы на паравозе "ФД" на восток. Проезжая город за городом по Транссибирской магистрали, стало ясно, что мы следуем в наравлении-Владивостока. Восемнадцать дней понадобилось нам, чтобы доехать до места назначения: в Новосибирске мы мылись в бане, в больших городах на остановках нас кормили горячей пищей. В конце сентября вышли мы из вагона в назначенном месте-станция Чита-1 и привезли нас в местечко "Сухая падь". Взору нашему предстала панорама центра Забайкалья. На запад протянулись широкие Забайкальские степи, В большом сосновом бору, в летних лагерях, в установленных палатках началась армейская жизнь новобранцев. Только что закончилась война в Монголии, Красная Армия проучила японских самураяев на р. Холхин-Гол. Много красноармейцев, вернувшихся с войны , служили теперь вместе с нами и много нам, молодым солдатам, рассказывали, как они воевали и громили японцев. Полк принимал участие в войне на Холхин-Голе, многие летчики офицеры имели боевые награды. В штабе Забайкальского военного округа распределили нас по группам и приступили к сдаче экзаменов на базе среднего образования. Первым писали диктант, затем здавали: математику, географию и историю. Из нашего полка экзамены сдали: я, Петр Прохоров и Иван Клейменов и нас зачислили курсантами в Смоленское военно-политическое училище им. Молотова.В последний день,перед отправкой, в воскресенье, мы отдыхали на большом стадионе, где шел концерт. Вдруг концерт прервали и объявили, что Германия напала на СССР. Началась Великая Отечественная война. 23 июня 1941 года мы выехали в г.Смоленск. С нами оказался призванный из резерва м-р Бутенко, назначенный преподавателем по теории полетов в это же училище. Уже в пути нас направили в роту капитана Синельникова, так началась боевая напряженная учеба. М-р Бутенко преподовал "теорию полетов" и до конца учебы не упускал нас из вида: распрашивал про учебу, жизнь и тд. Вскоре школу перевели в Саратов и разместили на ул.Ленина недалеко от вокзала. Здесь мы учились, работали и жили. Программа обучения была ускоренная, занимались по 12-18 часов в сутки. свободное время оставалось только на сон. Шли тяжелые бои на фронте. В ноябре 1941 года немцы начали упорно рваться к Москве, на юго-западном фронте фашисты захватили Харьков. Курсанты подняли голос об отправке всех на фронт. Зима 1941-1942г.г.была холодная, морозы в Саратове достигали -30-40гр. В ноябре месяце начали окапывать г.Саратов. Строили укрепления: противотанковые рвы, окопы, доты-пулеметные точки, все земляные работы вручную. Город готовился к обороне. Для нас курсантов это было трудное время, но много труда в строительстве инженерных сооружений вложили и жители г.Саратова. Время учебы подходило к концу, в феврале 1942г. наступили экзамены. Началась аттестация, но я был кандидатом в партию, а их не аттестовали на зам.камандиров по политчасти эскадрильи. По указанию глав ПУРККА разрешили отличникам учебы выехать в места, где может курсант получить рекомендации в партию. В начале февраля я выехал в Пензу с попутным эшелоном в товарном вагоне с эвакуироваными гражданами. В школе, на третий день после приезда, состоялось партсобрание и меня приняли в партию. Дня через два объявили приказ о присвоении офицерского звания и отправки на фронт. Поэтому в школе мне не удалось полностью оформить документы в партию и дооформили их уже в 417 С.Д.(Стрелковой дивизии) в марте 1942г., в части, которая формировалась на фронт. Из школы в конце февраля направили нас в г.Тбилиси на Северо-Кавказкий фронт. Я оказался в 417С.Д. и был назначен служить в 1376 полк, на должность зам. командира стрелковой роты по полит части. Получив направление в кадрах, мы организованно выехали на станцию Вазиани. В начале лета 1942 года, я уже был на фронте. Привезли нас на ст.Бислан, крупный город расположенной в северной Осетии с крупным паточным заводом. Остановку сделали в станице Архонской, расположенной в живописном месте. Она была вся разбита.Здесь сосредоточилась вся 5-ая гвардейская бригада 10 гвардейского корпуса. Так мы вышли на исходный рубеж, началась подготовка к наступлению. Изредко мы уже слышали выс выстрелы, разрывы мин и снарядов. Командир батальона у нас был капитан Гамзатов, лет 45 высокий осетин, родом из этих мест. Объявил нам, что батальон передан в распоряжения 5-ой гвардейской бригады, т.е. мы вошли в состав 10 гвардейского корпуса....Кавказ, как хорошо он мне врезался в память, почти весь Кавказ исходил, полюбил и изучил. Рад был, когда меня в 1944 году наградили медалью "За оборону Кавказа". В самом деле: Архонка и Ищерская, Гизель и Молкабек, Моздок и Сухуми, Туапсе и Гагры, Горячие ключи и Майкоп, Краснадар и Крымская станица, наконец, станица Шанжи, где меня тяжело ранили. С трудом тогда уволокли меня солдаты от наседающих на нас фашистов. Долго пришлось мотаться по госпиталям... Кавказ! Любимый мой Кавказ! Как-то мы стояли в обороне против большой кавказской горы-Казбек, горы как горы, не издавали ни звука и только сотрясались от взрывов снарядов. А какие кровопролитные бои были здесь.. Фашисты стремились захватить г. Грозный, рвались к грозненской нефти. Немецкая армия была сильна и в 1942 году нам было нелегко. Беспрерывные налеты авиации на передний край, беспрерывный огонь артиллерии, минометов, танков и самоходных орудий и стрелковое оружее не молчало. И мы теряли друзей и товарищей...Тяготы фронтовой жизни не смущяли меня, я за это время обрел командирскую уверенность. С А рхонской станицы мы двинулись на селение Рассвет. За селение шли ожесточенные бои, ни как не могли его взять. Создав опорный пункт, а селение находилось на возвышенном месте, немцы хорошо просматривали местность вокруг себя. Вокруг села шла большая равнина, вот по ней-то и пришлось наступать на Рассвет. В обороне у немцев, кроме большого колличества горнизонных войск, участвовали вкопанные танки, артиллерия и самоходные орудия. Фашисты косили мощным огнем наступающие части и было трудно подступиться к селу. Боевую задачу о наступлении ставил нам капитан Гамзатов, офицеры лежали на насыпи противотанкого рва. Личный состав батальона был сосредоточен на дне рва. Лежа на брусвере капитан указал место сосредочения и расположение рот при наступлении. Фашисты, очевидно заметили нас и открыли минометно-артиллирийский огонь Гамзатов быстро дал команду спуститься в ров, что мы и сделали. Батальонный дал команду: "По местам, приготовиться к атаке!" Утро было ясное, солнечное, а по небу плыли небольшие белые облака. Мы начали наступать. По рву двинулись к месту атаки, в конце его мы выскочили и начали короткими перебежками разварачиваться в цепь. Заработали немецкие пулеметы и автоматы. По рву мы близко подошли к селу, но все ровно в голове мысль, что тяжело нам достанется оно, если дойдем, так как уже несколько дней пытаются атаковать его. Надо же такому случиться, на наше счастье, на равнину упал туман. Он появился очень быстро и залег плотно и густо, застелил все, стало ничегоне видно. Фашисты все же чувствовали, что мы наступаем и огонь не ослабляли. Трассирующие пули противника пронизывали густой воздух, на миг, показывая путь наступления. Только свист пуль заставлял плотно прижиматься к земле, минуты казались вечностью. Стрельба фашистов хоть и была яростная, но неприцельная, что, по существу, спасло нас и дало возможность подойти к селу, т.е. глубоко вклиниться в оборону врага. Однако фрицы всеже заставили нас залечь, поливая огнем крупноколиберных пулеметов из закопанных танков. Мы, с Колей Заболотным, неудачно залегли, ноги наши оказались в воде быстро текущего ручья. Дело в том, что река Терек имеет массу мелких притоков, вот один из них мы не успели пробежать. Немцы начали обстреливать нас артиллерией. Каждый разрыв снаряда заставлял вздрагивать землю, поднимая вверх столбы дыма с землей и осколками, которые со свистом ложились вокруг нас. Заработала наша артиллерия и началась перестрелка. Это и туман помог нам придти в себя, сориентироваться, определить расположение роты и окопаться, зарыться в землю. Эта была первая короткая передышка. Потом опять зеленая ракета, сигнал к наступлению, и мы бежим вперед, но сплошной огонь немцев заставляет нас залечь. Мы с ротным, л-том Насоновым, пробежали всю цепь бойцов, проверяя их состояние, как физическое, так и маральное. Прошел день в непрерывных атаках села Рассвет. Продвигались медленно, но двигались, неся большие потери. Много выбило из роты солдат, не досчитались мы бойцов: Овчинникова, Конесова, Сиденкина, Петрова, погиб и Развязов и многие еще, фамилии которых трудно перечислить. Ночью сняли нас с переднего края, заменили другими частями, и мы двинулись в направления станицы Ищерской. К рассвету заняли оборону, только что освобожденной станицы. Немецкие траншеи, хода сообщений, блиндажи и землянки оборудованы с комфортом. Высота в 3-х км. от Ищерской, была изрыта вкруговую траншеями и ходами сообщения, сделаны доты и дзоты, оборудованы площадки под орудия. В станицу с этой сопки была прорыта траншея, по которой получали боепитание и питание из станицы. В блиндажах было много: одеял, подушек и матрацев, награбленнх у населения, явно фашисты ждали лучшее время, чтобы потом опять наступать.Жили они жирно, у блиндажей валялись кучи бутылок и банок из под консервов с европейскими этикетками, награбленные во Франции, Голандии Бельгии, Дании. Валялось много различных посылочных ящиков, обратные адреса на которых свидетельствали, что отправлены они с оккупированных стран Европы, которую немцы грабили оснавательно. Мне удалось найти мыло для бритья, нужная и небходимая вещь в полевых условиях. Мы остановились в ожидании полного сосредочения всех подрозделений бригады. Гамзатов на командном пункте собрал нас и объявил, что предстоит большой поход, но не сказал куда: то ли он сам не знал, то ли еще точно не был установлен маршрут. По возвращению с КП, нами была дана команда, чтобы готовились к походу. Осень, ноябрь 1942 года, идет дождь со снегом, но плащпалатка с шнурком на шее нас спасала. Шли в полной боевой выкладкой: станковые пулеметы, патроны к ним, оружие и боеприпасы все на солдате. Вытянулись в маршевую колонну и идем по Моздокским степям. Тяжело было идти? Да тяжело, шли молча , ожидая прихода на место, где нас поставят в оборону или наступление. Бывало идешь, держишься друг за друга, чуть чуть вздремнешь или забудешься и сразу облегчение. И мы шли и шли. Средств передвижения у пехоты не было, вооружение-пулеметы, автоматы, корабины и боеприпасы к ним несли на себе и пешком. Промокшие и продрогшие, с отдыхом на коротких привалах, шли, шли и шли. Дороги, дороги, дороги... , нет им конца. Увидишь артиллеристов и завидуешь, едут на машинах с прицепами или на лошадях и кричат, подшучивая над нами: "Эй, пехота не пыли!" Кавказ, сколько мы по тебе прошли, все вытерпели и никогда не думали о смерти, говорили: "Семи смертям не бывать, а одной не миновать." Шли бои под Гизилем и Рассветом, При передвижении по северной Осетии, мы проходили аулы и станицы, останавливались в них на отдых и неплохо узнали быт и жизнь горного народа, они были приветливы к нам и угощали национальными блюдами. В роте тоже было много кавказцев, как с самого Кавказа, так и с Закавказья: грузины, армяне, азербайжанцы, осетины.