Звание: Сержант Род войск: Сухопутные войска, ВВС (кроме морской авиации), береговая служба, войска НКВД, погранвойска В 1991 г. в январе вышла статья в газете «Советское Забайкалье» № 2 про моего деда Федора Кирилловича. Привожу ее для прочтения в сокращенном варианте: Федор Кириллович Гордеев, так зовут моего собеседника, неторопливо закуривает и начинает: ... Удыча ... деревня была хороша. Место красивое, народу много там жило. Охотились, рыбачили, в артели работали. Меня с тридцать девятого в армию забрали. Два года отслужил война началась. Недолго воевать пришлось. В сентябре увезли нас на фронт. Армия отступала, знаешь это. Дивизия наша воевала на Бородинском поле, том самом. Там меня и контузило. Очнулся пулемет найти не могу и вообще не могу понять, где я, что я… А по полю немцы ходят, подбирают, кто живой. Ко мне подошли показали -иди в строй. Погнали в плен. Сперва были в Вязьме, в лагере. Много там наших уничтожили. Жили впроголодь. Часовые с вышки бросали брикеты горохового супа в зону, а потом наблюдали, как пленные их хватали. Соберется толпа, а он вместо брикета гранату кинет или очередь даст. Развлекались так, сволочи. Потом в Клинцы перевели, тоже в лагерь. Почти полгода в нем отбыл. Здесь наших посылали на разминирование. Построят шеренгой, а сами с автоматами, и вперед, по минам. Мне повезло: ни разу в эту команду не попал. А потом попал в Германию. Все были разбиты на четверки. За побег одного из этой же четверки одного расстреливали. Работали вместе с вольными немцами. Те к нам хорошо относились, даже подкармливали потихоньку. Наш участок шахты закрылся. Стали пленных по разным местам отправлять, а нам троим опять повезло: попали на мельницу, где уголь в пыль размалывают. Паковали там мешки с угольной пылью. Рядом поля были брюква росла. Сбегаем потихоньку, надергаем, после едим. Вместе с немцами рабочими это проделывали. С мельницы уже попали на железнодорожную ветку, грузить мешки. Это уже май сорок пятого, американцы нас бомбили. Конвоиры сидят у костра греются. Попросишься пускают. Меня стали узнавать после того, как я им объяснил, кто я такой. Один спрашивает «Монгол»? А я ему: «Ни монгол, ни русский, а так по середке». Хохотали долго, а потом узнавать стали. Курево, хлеб давали. Два выходных в месяц у меня было. Жили в лагере. Здесь тоже начальник караула развлекался тем, что куски хлеба через проволоку нам бросал и смотрел, как заключенные дерутся. Но не стрелял, улыбался. Освободили нас американцы, после нашим передали. Месяц проверяли в особом отделе. А после оставили служить в Германии ещё на год. Только в мае сорок шестого демобилизовался. Вернулся в свою Удычу. Два года отработал – вызвали к следователю. Долго спрашивал обо всём. Карточку заполнил и отпустил. Уже забывать стал про этот вызов десять лет прошло – вызвали в военкомат. Вручили медаль «За боевые заслуги». Видишь опять повезло – в наш лагерь после плена не попал, как многие. А ещё, это когда на железной дороге работал, крупно повезло. Американский самолет бомбу на станцию кинул. Кто куда прятался побежал, а я под вагон залез – куда ещё спрячешься? Так соседний вагон в щепки разнесло, а мой целехонек, и я тоже. А после войны, часто оскорбляли меня пленом этим. Будто я сам по своей воле в плен попал. Обидно было до слёз. И предателем обзывали и всяко. Сейчас то, не так, не корят. А всё равно военкомат забыл про нас вроде. Даже на день Победы, который год не поздравляют. Прощаемся. Лицо Федора Кирилловича чуть тронула улыбка. Так улыбается добрый, хороший человек, который несмотря ни на что, считает что ему в жизни часто везло.