ЖЕНЩИНЫ НА ВОЙНЕ

Агафонова Юлия Васильевна, начальник аптеки эвакогоспиталя № 3659

Виноградская Наталья Парфирьевна, военврач III, начальник физиотерапевтического отделения эвакогоспиталя № 3659

Якимова Александра Константиновна

Шварёва А.М.(слева) и Николаева Л.Д. Шварёва А.М.в 1941 году ушла на фронт, часто приходилось выносить раненых из - под миномётного огня. Было очень тяжело и страшно, но выстояла. Получила благодарность от командования. В 1943 году пришла с фронта и стала работать в Свищёвской больнице старшей медсестрой, незаменимой ассистенткой при сложнейших операциях. Почётный донор СССР. Сдала 25 литров крови!

Юрченко-Ситникова Анна Павловна, 1924 г.р., в 1941-1942 гг. - медсестра 316(268) Полевого подвижного госпиталя медицинских частей Приморской армии.

Чураева Анастасия Яковлевна (слева), 1911 г.р., в 1941-1942 гг. - капитан медицинской службы, зав. терапевтическим отделением 138 особой стрелковой бригады Приморской армии.

Чаяло Тамара Аваковна, 1917 г.р., в 1941-1942 гг. - военврач 3 ранга, врач 76(115) ППГ медицинских частей Приморской армии.

Шадлун Прасковья Петровна, 1908 г.р., в 1941-1942 гг. - повар 18 гвардейского (265 КАП) артполка отдельных частей Приморской армии.

Шустова Ольга, в 1941-1942 гг. - медсестра 47 медсанбата 25 стрелковой дивизии Приморской армии (судьба неизвестна).

Харитонова Анна Леонтьевна, 1926 г.р., в 1944 г. – красноармеец, регулировщик 78 отд. эксплуатационно-дорожного батальона 51 армии 4 Украинского фронта.

Хливнюк Анна Ефимовна, 1921 г.р., в 1944 г. – боец 383 стрелковой дивизии Приморской армии 4 Украинского фронта.

Cибирякова Антонина Васильевна (при рождении Краснова). О фронтовой юности Тося писала своей подруге Зине Шиловой. Они вместе росли на Вологодчине, учились в одном классе в Вологодской железнодорожной школе, а потом в Ленинградском сельскохозяйственном институте, что располагался тогда в Знаменке под Петергофом. Когда началась война, Антонина не могла отсиживаться дома, не могла не ворваться в гущу событий. За темперамент и силу духа ребята ее прозвали «циркач Тося». Она «штурмовала» военкомат, пока не добилась назначения в действующую армию– 74 зенитно-артиллерийский дивизион Волховского фронта. Из письма Антонины Сибиряковой к подруге Зине от 13.10.1942 г. из Вологды:«… Мирная обстановка. Но вот сигнал– и все бегут, занимают свои огневые позиции, и тогда каждый нерв напрягается как струна. Только попробуй, сунься!... Очень жалею, что ты далеко, а сейчас передо мною– Коттедж, осень, парк, Капелла. А в мыслях слова любимой песни: «Звени, моя песня, звени, не смолкая, о счастье и радости пой». Из письма Антонины Сибиряковой к подруге Зине Шиловой от 13.03.1943 года: «Дорогая Зинка, прощай! …Сегодня я уже в походном положении, все собрано, упаковано, грузим боеприпасы, досталось до кровавого пота…». Со своим 74 зенитно-артиллерийским дивизионом Антонина Сибирякова участвовала в прорыве блокады Ленинграда и освобождении города. Мирная жизнь Антонины Сибиряковой сложилась хоть и не так, как мечталось, но достойно. Она участвовала в восстановлении Петергофа, трудилась в первой послевоенной администрации города. Много лет спустя ей был вручен орден Отечественной войны 2 степени за № 5931536. Умерла 27 марта 1991 года и похоронена в старой части Бабигонского кладбища Старого Петергофа. Из воспоминаний дочери Степаненко Ольги Александровны.

Родилась Клавдия Дмитриевна в деревне Ключики Сычёвского района Смоленской области. Когда началась война, Клавдии Дмитриевне было 15 лет, окончила школу 7 классов. Мужчины все ушли на фронт, остались женщины, старики, да они, подростки. Вся работа легла на них, так как у молодых женщин были маленькие детки. Пришло время собирать урожай, тяжело было: техники не было, лошадей почти всех забрала армия. Кто как мог убирали зерновые, мололи зерно на жерновах и пекли лепешки. Так прошло лето, немец шел без остановки. Ступил немец и на их землю: 13 октября 1941 года въехали они в деревню на мотоциклах со своими фашистскими флагами. Немцы ходили по домам, отбирали все: теплую одежду, продукты, весь домашний скот, даже его тут же резали и увозили с собой. Однажды, фашисты увидели у одного деревенского мальчишки на голове шлем со звездой, так они сдернули шлем с головы штыками и весь раздергали на мелкие кусочки, а мальчика схватили за ворот и хотели утопить в колодце. Но его мать ползала на коленях, просила смиловаться. Да и толпа женщин его отстояла. Помогло то, что у немцев был переводчик, отпустили мальчонку. И потом еще целую неделю немцы шли, ехали, везли всякие орудия, делали оборону под Сычёвкой. Это был их районный город, километров в двадцати от деревни. Потом начались бои, немцы начали наступать и брать ближайшие города. Жители деревни копали окопы, потому что начались перестрелки. День сидели в окопах, а ночь дома. Начались морозы. Однажды ночью пришли в деревню Ключики наши партизаны, а немцы уже сделали засаду в церквушке, в километрах пяти от деревни. Узнав, что в деревню пришли партизаны, немцы стали бомбить вокруг деревни. Молодежь и те, кто мог работать по ночам, копали траншеи. Когда бомбили, сидели в окопах. Но все равно много людей погибало. Так прожили до весны, пришла наша армия. Всех просили эвакуироваться, но идти было некуда. Кругом были бои, все горело: горел Смоленск, Вязьма, Ржев. И 15 мая всех выгнали в глубь леса с грудными и маленькими детками. Они строили в лесу шалаши из елок, питались кашкой клеверной и почками липовыми. А к 20 мая деревню Ключики сожгли почти полностью. Надежды вернуться домой уже ни у кого не было. Все оказались в окружении, но вскоре пришли солдаты и сказали, что пробили кольцо и есть выход в Калининскую область. Клавдия Дмитриевна вместе с мамой, братиком, ему было 10 лет и семилетней сестренкой, двинулась своим ходом к узловой станции Белое. На станции они должны были сесть в товарный поезд и уехать в г. Бологое. Но не тут-то было, вдруг налетели самолеты и началась бомбежка. Они прятались под вагонами, слава богу, уцелели. Вся железная дорога была разбита. Дальше долгое время шли пешком, а потом до Бологое добирались на нашей военной машине, шофер сам остановился и предложил помощь. Ехали долго, так как были налеты самолетов, приходилось бросать машину и укрываться. Все же семья Клавдии Дмитриевны добралась до Бологое и пошли к народу где было распределение беженцев. Вначале их посылали на юг, но они попросились в Ярославскую область, так как весь их колхозный скот был выгнан до прихода немцев именно туда. В Ярославле в райисполкоме им сказали, что их скот находится в Даниловском районе и они поехали туда. Стали работать в колхозе и потихонечку жизнь стала налаживаться. Отец Клавдии Дмитриевны вернулся после войны на костылях, у него были перебиты ноги. В 1951 году Клавдию Дмитриевну

Никаких военных документов от Зинаиды Алексеевны Жировой, моей мамы, не осталось, кроме фотографии и ее рассказов. Перед войной мама жила в селе Бегеево Пензенской области. Война началась на утро после выпускного вечера в школе. Весь класс сразу пошел в военкомат, чтобы идти на фронт. Маму распределили на курсы связисток-радисток. После окончания курсов ее отправили на работу в Москву в центр обеспечения связи Сталина (руководителя СССР) с фронтами. Центр связи находился в подземном бункере в районе станции метро Кировская. Вход в бункер был расположен в тоннеле, где проходили поезда метро. Добирались к нему, спускаясь пешком по длинному эскалатору, и шли прямо по рельсам, при приближении поезда бежали к специальным нишам и плотно прижимались к стене. Поезда на станции не останавливались и с большой скоростью пролетали мимо неосвещенных платформ. Станция Кировская и вход в бункер охранялся военными. Всю войну мама проработала в этом бункере связисткой. Работа была секретной, запрещалось рассказывать о том, где и кем работаешь. Иногда в пайках (паёк — набор продуктов, предназначенный для питания военнослужащих) им выдавали шоколадные конфеты, мама их не ела - складывала в чемодан, чтобы привезти своим младшим сестрам и брату, которые голодали в деревне всю войну. Москва во время войны вся была темная, по ночам свет на улицах не включали, и все окна плотно занавешивали, чтобы бомбардировщики не видели город. Над городом поднимали аэростаты воздушного заграждения, для защиты от нападения пикирующих и низколетящих самолетов. В начале войны почти каждую ночь бомбили. При приближении самолетов выла сирена воздушной тревоги и женщины, старики и дети спускались в бомбоубежище, а дежурные поднимались на крыши и гасили зажигательные бомбы, сбрасываемые с самолетов. После победы во время парада наших войск все вражеские флаги были брошены в кучу на Красной площади у Мавзолея и через город провели пленных фашистов. После войны мама закончила мединститут и всю жизнь работала стоматологом. Места жительства: Село Бегеево Пензенской обл. Село Неверкино Пензенской обл. Г.Москва. Г. Сурск Пензенской обл. Г. Майкоп. Г. Туапсе. Г. Москва.

12 января 1942 года Клавдия Ивановна добровольцем пошла на фронт, была распределена в Ереванскую 89 стрелковую дивизию, которой в 1943 году за успешные боевые действия на Таманском полуострове было присвоено почетное звание «Таманская». Боевой путь Клавдии Ивановны проходил через Ессентуки, Темрюк. Осенью 1943г дивизия, в которой она воевала, ведет ожесточенные бои на Таманском полуострове, а в декабре этого же года уже воюет на Крымском полуострове – в Керчи. Клавдия Ивановна вспоминала: "В одном из боев, когда я ползла за раненым бойцом нас начал утюжить немецкий танк, я успела спрятаться в воронку. Танкисты прекрасно видели, что перед ними была девчонка с красным крестом на сумке, но все равно продолжали давить и крутиться на танке по этой воронке. Мои сослуживцы видели, как меня утюжил танк и уже не надеялись увидеть живой. Командир не выдержал и отдал приказ о контратаке, чтобы отбить этот кусочек земли и похоронить меня по-человечески, с солдатскими почестями. Когда раскопали воронку, я оказалась живой, но была без сознания, меня, чудом уцелевшую, срочно отправили в медсанбат". Через некоторое время - снова фронт. Была тяжело ранена в в левое плечо. Следствие этого ранения – огромный рваный шрам, до конца своей жизни она никогда уже не смогла носить платья без рукавов. Оправившись после ранения, она догнала свою дивизию уже в Берлине, расписалась на стене Рейхстага и вернулась домой. Следует отметить доброту и невероятную готовность к самопожертвованию Клавдии Ивановны. Свой спирт и махорку, которые выдавались всем бойцам, она меняла на тушенку, сгущенку, мыло и отправляла посылками в Тихорецк своему младшему брату. Потом он сказал ей: «Своими посылками ты спасла мне жизнь». За Тамань, за Крым и за многие бои Клавдия Антоненко была награждена орденами Красной Звезды; Славы III степени; медалями «За отвагу»; «За оборону Кавказа», «За боевые заслуги». Медаль «За оборону Кавказа» ей вручал 23 августа 1945 году Михаил Иванович Калинин в Кремле.