Владимир Иванович родился 20 февраля 1905 года в г. Орле в семье потомственных дворян и священников. Учился в Первой мужской гимназии. В 1923 году поступил в Харьковский медицинский институт, после окончания которого, работал сельским врачом в Салтыках Кромского уезда, а затем вернулся в Орёл, где был принят в инфекционную больницу. 22 июня 1941 года фашистская Германия без объявления войны напала на Советский Союз. 3 октября 1941 года город Орёл был оккупирован немцами. В Орле оставалось около тридцати тысяч жителей и тысячи раненых солдат и офицеров. Немцы заняли лучшие здания города, в том числе военный госпиталь на углу Комсомольской и Красина. Всех раненых выбросили на улицу, безногих, безруких, в окровавленных бинтах. В первый день оккупации немцы не занимались ни документами, ни проверками, ни расстрелами. Наступила ночь, страшная ночь с третьего на четвертое октября. Врачи, фельдшеры, медсёстры госпиталя не оставили своих. Было принято безумное и единственно правильное решение переправить их в инфекционное отделение областной больницы, которым заведовал Владимир Иванович Турбин. Утром следующего дня весь двор был полон стонущими и умирающими русскими солдатами и офицерами. Пришёл немец в погонах и сказал Турбину: «Это наши военнопленные. Завтра вы должны перевезти их в пункт сбора военнопленных. Если вы этого не сделаете, через час все врачи будут расстреляны». Пунктом сбора был централ, тюрьма, одно из самых страшных мест Орла. Как бы вы поступили на месте Владимира Ивановича Турбина, на которого свалилась такая ноша? Доктор Турбин стал первым и главным организатором лечебной помощи советским военнопленным и гражданским лицам в оккупированном Орле. В эти тяжелые дни Владимир Иванович не только выполнял поистине титанический труд врача, но он многое сделал для того, чтобы как можно больше наших воинов спасти от немецкого плена. Врачами и медсёстрами срочно переписывались истории болезней, чтобы они соответствовали профилю отделения, и «делали» раненых гражданскими лицами. Коммунисты, командиры, политработники, а также евреи были записаны под вымышленными фамилиями, старые истории болезни на них были уничтожены. Через несколько дней все истории болезней были в порядке, немцы уважительно относились к документам. Все были распределены по палатам, по коридорам, в подсобных помещениях, каждому нашлось место. У входа в отделение повесили вывеску: Infektionabteilung (инфекционное отделение). На заборе, по всему периметру опоясывающему инфекционный «городок», написали по-немецки: «тифус», «дифтерия», «инфекцион». Гитлеровцы очень боялись заразных болезней и шарахались в стороны от устрашающих надписей. По сути дела, в инфекционном отделении, под самым носом у фашистов, действовал подпольный госпиталь. Это лечебное учреждение весь период оккупации существовало под названием «Русская больница». Вылеченных от ран солдат записывали мёртвыми и переправляли за линию фронта. Зима 1941-1942 гг. была тяжёлой: сильные морозы ударили уже в ноябре и стояли до самой весны. Было голодно и холодно, также необходимо было избежать распространения тифа и других инфекционных заболеваний в условиях чрезвычайно переполненных палат. Единственный врач-инфекционист В.И. Турбин сутками не уходил из больницы. К декабрю тиф был побеждён, а работа по спасению наших военнопленных продолжилась. Если бы гестапо узнало, что Турбин скрывает военнопленных, евреев и тех, кто прячется от угона в Германию, его вместе со всем персоналом русской больницы расстреляли бы сразу. Последние полтора месяца перед освобождением города, когда в отделении скопились десятки военнопленных, бежавших из лагеря, а также многие скрывавшиеся местные жители, доктор Турбин не покидал территорию инфекционного «городка». Уставший, он сутками стоял на ногах, исполняя не только обязанности врача, но и долг советского гражданина-патриота. Не считая гражданских лиц, «Русская больница» спасла около тысячи бойцов и командиров Советской Армии. Работу врачей В.И. Турбина, С.П. Протопопова, В.А. Смирнова, Б.Н. Гусева, Л.А. Цветковой и других - высоко отметил главный врач Советской Армии Н.Н. Бурденко: «...у вас тут настоящий подпольный госпиталь... Это же выигранное сражение!»