Мой отец, Руднев Петр Петрович - красноармеец, 1913 года рождения, был призван в ряды Красной Армии в апреле 1942 года, в 1091 стрелковый полк 324 дивизии в составе 16 армии. Его военный путь был не длинным, но, как и любого солдата не простым, тяжелым, через кровь и пот на полях сражений. Он был участником битв под Москвой. Дивизия, в которой служил мой отец, находилась в обороне и прикрывала одно из наиболее важных направлений Сухиничи-Калуга-Москва. Бои проходили на северном берегу реки Жиздры. А в июне 1942г. он участвовал в операции по овладению мостом через Жиздру. С июля по октябрь 1942г. Руднев Петр Петрович участвовал в Ржевско- Сычевкой стратегической наступательной операции. Красноармейцы стрелковой дивизии, в которой он воевал, медленно, с большими потерями отвоевывали каждый метр земли. Ценою собственной жизни, освобождая от немецких захватчиков деревни и поселки. В своем последнем бою, в ходе наступательных боев у деревни Холм, Руднев Петр Петрович, 1-го декабря 1942 года получил тяжелое осколочное ранение в левое предплечье, с повреждением лучевой кости. Его спас командир, к сожалению, его имени мы не знаем. Из рассказа моего отца… ……Шли ожесточенные бои, на нашу долю легла большая ответственность, продержаться как можно дольше и продвигаться на запад, не пропустить врага к Москве. Шел бой, немцы в очередной раз пытались пробить оборону, кругом рвались снаряды, было страшно, дым, огонь, грохот разорвавшихся снарядов, огромные воронки в земле появлялись одна за другой, некоторые служили временным укрытием для нас солдат. Автоматные очереди и пулеметные подсекали наших солдат. Молоденькие девчонки – медсестры с криками бежали от этого ужаса, страх и только страх, читался в их глазах. Невозможно было смотреть на этих совсем еще детей, слезы и боль застилали мои глаза, когда я видел это. Я 29-ти летний взрослый мужчина, не мог видеть, как эти девочки, сошедшие совсем недавно со школьной скамьи падали, подсеченные пулями, а их косы ложились на грязный снег. Мы, взрослые мужики, стараясь хоть как-то спасти, сбивали их с ног и прикрывали своими телами. В те минуты я как никогда понимал, что не место им здесь, они должны жить, чтобы рождать новую жизнь. Это была страшная действительность… …..И вот один из снарядов разорвался прямо в десяти шагах от меня и рядом находившегося командира. Я даже не успел осознать всего происходящего, как командир буквально свалил меня с ног и прикрыл своим телом, оглушённый разорвавшимся снарядом я потерял сознание. Когда я очнулся, после взрыва, сначала даже не осознавал всего произошедшего. Я с трудом выбрался из-под тела командира и увидел, что осколками снаряда командиру разорвало всю спину, а у меня была перебита левая рука и задета осколками часть спины. Ценой собственной жизни, командир закрыл меня, тем самым сохранил мою жизнь. Рука практически висела на сухожилии и остатках кожи. Вокруг стоял дым, раздавались звуки взрывов, все вокруг было будто изрыто и снег, покрытый следами крови убитых солдат, лежащих повсюду. Какое-то время я полз, пытаясь увидеть или услышать хотя бы одного человека, но вскоре потерял сознание. Не знаю, сколько времени я так пролежал, но когда очнулся, то увидел, что меня уже несут на носилках, но вновь потерял сознание. В очередной раз я очнулся, когда уже находился в санитарном эшелоне, который шел через Москву, в г. Горький. Рука была перевязана, у меня было ощущение, что ее практически нет. В моей голове, конечно, пронеслась мысль, как же я будет жить без руки, дома меня ждали жена и 2-х годовалый сын. Больно было осознавать, что я могу стать инвалидом, но я старался не допускать этой мысли. Из разговоров солдат я понял, что немцы прошли через занимаемые позиции Красной Армии, попавшей в окружение и только случайность, что меня приняли за убитого, поэтому не пристрелили, а прошли мимо и вернулись на свои позиции. Наши санитарные части спустя некоторое время после боя смогли вынести оставшихся живыми, но их были единицы. По прибытию в г. Горький, всех раненых разместили в Эв. госпитале №2816. Осмотрев тут же мою рану, врач сделал заключение: - «Плохи твои дела, но попробуем спасти твою руку, у тебя впереди целая жизнь ". Тогда я не понимал, о чем речь, но твердо верил, что все будет хорошо. Я вспомнил про листок бумаги, на котором была написана молитва и которая помогала мне в самые тяжелые дни, на полях сражений, потому и хранил в кармане гимнастерки. И с этой минуты, когда мне было особенно плохо, я читал эту молитву, вспоминая о своей семье.» В госпитале мне была проделана уникальная операция, когда смогли восстановить двигательную функцию руки, с пересадкой недостающего кожного покрова, с помощью надреза по боку торса. Рука была практическим пришита вдоль тела. Не подозревая ни о чем, он пишет первое письмо, жене, о том, что он находятся в госпитале на излечении после ранения. А как оказалось, ранее она получила извещение, что Руднев Петр Петрович пропал без вести в бою. Вот и до сих пор на некоторых сайтах из донесений о безвозвратных потерях он числятся среди погибших в Смоленской обл. Сычевский р-н, д.Холм. ЦАМО. Номер фонда источника информации №58, номер описи № 818883, номер дела №1809 Последнее место службы штаб148осбр. Военно-пересыльный пункт Горьковский ВПП. ЭГ 2816. Прибыл в часть 15.07.1943г. В июле 1943 года папу направили в часть №170 рк До декабря 1943года папа служил в охране военных складов.18.12.1943г. медкомиссией Горьковского ГВРК был признан годным к нестроевой службе по ст.44 графы первой приказа Н.К.О №336-1943г. и был комиссован. В конце 1943 года папа вернулся домой. Мама смотрела на него и была счастлива, что он дома, пусть не совсем здоровый, но живой. Сколько мужчин осталось там, на полях сражений, а он здесь, рядом. Стирая гимнастерку, мама нашла в кармане сложенный листок тетради, весь пропитанный потом и кровью, затертый, но сохранивший слова веры, на котором была написана молитва. Она протянула его папе, и он сказал: - если бы не эта молитва, кто знает, что могло бы быть..." мама все поняла, этот листок и поныне хранится у нас в семье как семейная реликвия. Прошло много лет, папа трудился не покладая рук и в поле, и на заводе. В 1955 году решением медкомиссии он был признан годным к строевой службе. А в нашей семье, за эти послевоенные годы родилось еще четыре парня и единственная девочка-дочь, это я. Каждый год в день Победы, в день Великой Победы мой папа одевал костюм с орденами и шел на встречу с ветеранами, возлагал цветы к памятнику павшим в годы войны со слезами на глазах. А в 1985 году он был награжден Орденом Отечественной войны П степени. К сожалению, папа не любил рассказывать о тех страшных днях войны, не мог без слез смотреть и фильмы, про войну и молча сглатывая слезы, сжав кулаки, говорил: "- Нет ничего хуже войны, которая отбирает у тебя самое дорогое-это жизнь". И только мое настойчивое желание, что-то еще услышать от папы о войне, вынуждало его вновь и вновь возвращать в те страшные дни войны. И он говорил, мы, взрослые мужики- солдаты, плакали, когда видели, как немецкие самолеты бомбили и расстреливали эшелоны(поезда) с мирными жителями, в которых ехали в основном старики и женщины с детьми. Его глаза в эти минуты были наполнены слезами, боль и горечь увиденного им до сих пор не унималась в его сердце. .... «Закрываю глаза и вижу, говорил он: женщина, совсем еще молодая, прижала к груди младенца, капельки крови стекают с ее губ, а младенец почти засыпан землей от разорвавшегося рядом снаряда. Крики бежавших в разные стороны людей, плач, страшная картина была у него перед глазами. Хотелось бежать, защитить, укрыть, но надо было идти дальше, вперед на запад. И мы шли не щадя себя, за тех, кто остался на полях сражений, за тех, кто ждал нас дома, самых близких, самых родных…» Не мог он забыть женщину, прижимающую к груди младенца. Не мог забыть и стариков, и открытых глаз убитых детей, не смог он забыть запах смерти и даже через десятки лет, после этой страшной войны. Наверное, поэтому он так любил жизнь, трудился и жил ради своей семьи, для, 6-х детей. И лишь осколок размером с пятикопеечную монету, оставшийся после ранения у него под левой лопаткой, лишь иногда напоминал о тех днях. Папа трудился до74 лет, был награжден званием «Ветеран труда», неоднократно награждался грамотами и благодарностями за хорошую работу. Он всегда гордился своими 5-тью сыновьями, которые один, за одним, шли служить в ряды Советской Армии, в разных уголках нашей необъятной страны от Дальнего востока до Прибалтики. У нас была большая, дружная и крепкая семья. Я горжусь, что у меня был такой отец-герой! К сожалению моего папы уже, нет рядом с нами, его не стало 05.03.1988 года, но есть его продолжение, внуки и правнуки. У нас большая семья, 15 внуков и 18 правнуков. Вот так, одна сохраненная жизнь, Жизнь моего отца Руднева Петра Петровича стала продолжением еще 39 жизням. Жизнь продолжается, в нас его детях, внуках и правнуках. Мы помним, мы гордимся!