Мой дед, Мухамедзянов Мухамедхан Галеевич родился в мае 1920 года, в деревне Янгильдино Козловского района Чувашской АССР. Моему деду был 21 год, когда он отправился в город Иркутск, где располагалось в то время военно-инженерное училище. Прошло меньше месяца с начала войны. Зимой 1942 года дед окончил училище и вместе с такими же, как он, молодыми лейтенантами, по сути — еще мальчишками 1920-1922 годов рождения, выехал в эшелоне на запад, к линии фронта. Распределение по фронтам и армиям позади, дедушке досталось направление на Калинин. Прибыли в город Калинин (Тверь). Город только что освобожден от фашистов. Дед много раз вспоминал о Калинине: городе, где началась для него война и где он, будучи несколько недель помощником коменданта — направлял по назначению молодое пополнение и с нетерпением ждал, когда направят его. И вот получено направление на фронт: Гжатск-Сычёвка-Ржев. Тяжелые бои, военные дни — трудные будни. Будучи по военной специальности минером-понтонером — он умел ставить мины, читать минные планы, раскрывать системы установки мин. Однажды, выполняя боевое задание, дед в составе группы бойцов оказался на минном поле. Дедушка рассказывал: «Всем команда: «Лежать!» — а на дворе ночь, темно, поземка, холодный ветер, только мне жарко. Жарко от страха и обиды, что так глупо можем погибнуть. Я лежу на спине, плотно прижавшись к земле. И мне кажется, что под лопатками что-то твердое… Осторожно под спину подвожу руки, сантиметр за сантиметром прощупываю с обеих сторон землю, мысль лихорадочно работает: неужели мина подо мной? Почему она не взорвалась? Слегка меняю положение тела. Опять проверка каждого сантиметра земли. А тьма — ни зги не видно, только набрякшее тучами небо, да ветер. Наконец рука нащупала что-то твердое. Ещё, ещё, пальцы саднит. Постой! Со мной ведь есть нож. Теперь легче!» Действительно — дедушка лежал на мине. Он сумел её разрядить, найти ещё три мины и их обезвредить — а потом разгадать схему минного поля, чтобы вместе с товарищами сделать проход к своим. Вернулись только утром. Все были возбуждены ощущением счастья жизни. И тут деду вдруг говорят: «Стряхни снег на виске». Но этот «снег» пришел и остался на висках до конца его дней. Снег, который можно было только сбрить. Седина в 22 года! Первое всё необычно и запоминается надолго. Первый орден — орден Красной звезды. Его вручили молодому Мише Мухамедзянову тоже в 22 года. Старшие товарищи потребовали обмыть, а это значило — поместить орден в солдатскую кружку, наполнить её до краев спиртом (своих 100 грамм и товарищи добавили из своих фронтовых) и выпить так, чтобы зубами вынуть обмытый орден. «Все сделал, как следует. Выпил, захватило дыхание, я ещё держался, когда дырявили гимнастерку — а затем не помню ничего. Первый орден, первая кружка спирта!» — вспоминал дедушка. Дед вспоминал: «В кандидаты партии я был принять под Ржевом, когда шли тяжёлые бои — когда было трудно, ох как трудно! Мы не чувствовали смены дня и ночи. Оставляли и занимали населенные пункты, опять оставляли и занимали вновь. Ряды редели и пополнялись — и редели вновь. В только что освобожденной деревне, когда запах гари, смешанный со сладковато-отвратительным запахом растерзанной плоти — этот запах войны ещё стоял над этой деревушкой, в крайней хате прошло партийное собрание. На нём я был принят кандидатом в члены партии. И снова в бой. Шел 1942-й год». Мой дед прошёл всю войну, был дважды ранен. День Победы встретил в Восточной Пруссии. Закончил войну в звании капитана, в должности полкового инженера 1229-го стрелкового Краснознамённого ордена Суворова полка 371-й стрелковой Витебской Краснознамённой орденов Суворова и Кутузова дивизии. Награждён орденами Красной Звезды, Отечественной войны I и II степени, медалями «За взятие Кёнигсберга» и «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». Был демобилизован уже после окончания войны в звании майора. Скончался 11 марта 1975 года.