ЛИЦА ВОЙНЫ

Родилась в 1902 году в Вологде в семье мещан. Старшая дочь в семье, где 5 девочек и 1 мальчик. Познакомилась со своим мужем Родионовым Александром Филипповичем, когда была сестрой милосердия в войсках 6 Армии, продвигавшейся в Архангельск. Стала женой офицера, разделив с ним кочевой образ жизни. С 1932 года семья проживала во Пскове. На момент войны находились на зимних квартирах в городе и собирались на лето в Белосток к мужу (после окончания школы старшей дочерью Тамарой). Через 2 недели после начала войны немцы заняли Псков и начались репрессивные меры против семей комсостава, которых ловили и расстреливали, сажали в тюрьму и угоняли на Запад. Анна Николаевна не избежала этой судьбы и в 1942 году была взята немцами в тюрьму. Дочь Тамару отправили в концлагерь в Гданьск, а сама Анна Николаевна с дочерью Верой 7-ми лет и с грудной дочкой Надеждой была угнана в Прибалтику в местечко Ямпельс, где находилась на принудительных работах вместе с детьми. В конце марта 1945 года они были освобождены войсками Красной Армии из плена. Вернулись к мирной жизни в Псков, где дом был разрушен, жилья не было и их приютили монахи Кафедрального собора на территории Псковского монастыря. Анна Николаевна искала мужа всеми силами. После войны она встретила друга семьи, и он ей сказал: - Аня, оставь все надежды. Все кончено было 22 июня 1941 года! Это стало еще одним ударом для нее. Пройдя через все муки плена, нужно было поднимать спасенных детей и снова учиться жить. Больше замуж она так и не вышла, всю себя она отдала дочерям. Родионова Марина Игоревна, внучка.

В Великую Отечественную войну служил в Белоруссии начальником особого отдела кавалерийской разведки. В 1942 г. попал в окружение. По белорусским лесам прорывался к своим. Был тяжело ранен, контужен, попал в плен. Бежал из плена, но неудачно. Снова плен – и теперь уже концлагерь в Норвегии. У военнопленных все время брали кровь. Василий начал слабеть, спасло то, что его перевели на ферму ухаживать за свиньями. Когда наши корабли с моря начали бомбить Норвегию, всех военнопленных снова согнали в лагерь. Их собирались всех уничтожить, но подоспели советские моряки. Когда наших военнопленных освобождали, ни один из них не мог выйти из лагеря на своих ногах. Моряки выносили их на руках и грузили на катера. До 1946 г. лечился в разных госпиталях. Вернулся в родную станицу Романовскую в Ростовской области. Жена, получив похоронку на него еще в начале войны, вышла замуж. Тяжело было вливаться в новую жизнь, потому что не жаловали тех, кто был в плену. Грамотный человек, в прошлом, юрист, но потерявший свой партийный билет, (когда в 1942 году прорывался из окружения, закопал партбилет в лесу), Василий Михайлович был лишен звания коммуниста. Но, имея твердый характер, Василий Михайлович не чурался никакой работы: на молокозаводе, плотником, завхозом в школе. Полюбила Василия девушка Вера и не побоялась выйти за него замуж. Так у Василия Михайловича на сороковом году жизни появилась новая семья. Был музыкантом-самоучкой: играл на гармони, трубе, флейте и кларнете. При доме культуры создал духовой оркестр. Тогда его увлечение, музыка, стала второй профессией. В 1963г. восстановлен в партии.

Жила в Макашевке женщина. Простая женщина, совсем такая же, как все остальные. Высокая, полная, лицо покрыто морщинками. У нее ясные глаза, излучающие тепло и ласку. Это Вилянская Ольга Петровна. Жизнь Ольги Петровны, на первый взгляд, ничем не отличалась от жизни других женщин-колхозниц. Но если внимательно вслушиваться в рассказ этой женщины, то поймешь, какой трудный путь Великой Отечественной войны прошла она. Когда началась война, Ольга Петровна жила в Донбассе, в городе Енакиево. Она работала на заводе помощником машиниста на паровозе. "Первая бомбежка на нашем заводе была в августе 1941 года, ровно в 22 часа 45 минут".-вспоминала Ольга Петровна. Много было раненых, поднялась тревога, а через некоторое время завод стал эвакуироваться. Но ехать паровозом не удалось, т.к. железная дорога была разрушена. А через несколько дней в городе появились немцы. Озверевшие враги убивали жителей, грабили, издевались. Люди, не желая отдавать врагам продукты, прятали их. Зверствам врага не было предела. Дошло до того, что немцы начали сжигать дома. Наш дом был девятым, а стал первым, все остальные дома были сожжены», -рассказывала она. «К нам приходило много людей, т.к. им негде было укрыться от холода»,- вспоминала Ольга Петровна. Немцы остались в Донбассе. В то время враг окружил Сталинград и почти по всем направлениям продвигался вперед. Окопался он и в Донбассе. Уголь, хлеб, продукты - все это враг вывозил в Германию. Поселок, в котором жила Ольга Петровна, оказался в окружении врага. Немцы приходили сюда, чтобы грабить и убивать жителей. Жителям нельзя было выходить из дома, т.к. поселок обстреливался. ”Один мальчик вышел из дома и его сразу убило. Убили ни в чем неповинного ребёнка, убили за то, что вышел на свою же родную улицу”,- рассказывает Ольга Петровна. Так жили люди два с половиной месяца. А в 1942 году началось наступление русских по всем фронтам. Началось наступление и на той территории, где жила Ольга Петровна. Наступали на Дебальцево. Поселок остался позади. Разрушенный, сожжённый, он одиноко стоял среди Украинской степи. Людям жить было нечем. Продукты взял враг. Люди уходили из городов в деревни. Ушла и Ольга Петровна со своим братишкой, которому было всего 12 лет. 245 км прошла пешком она со своим братом. Осталось 3 км до родных, всего 3 км! На их пути была речка. И когда Ольга Петровна хотела обойти её, то посыпались пули. Стреляли со всех сторон. Так и пришлось идти через воду. Кто не знает, какая речка в январе. Озябшие, мокрые, все обледенелые, пришли они в деревню. Здесь и заболела Ольга Петровна. Дома пришлось ей проваляться в постели, пока выздоровела. Жизнь у этой деревушки была тихая. Немцы оставили людей жить затем, чтобы потом угнать в далёкую Германию в качестве рабочей силы. Они отправляли эшелон за эшелоном молодых женщин в Германию. Когда отправляли первый эшелон, Ольге Петровне удалось спрятаться, но потом ее выдал сосед, который был полицаем. Ее бросили в вагон, который был готов к отправке. Враг не считался ни со старыми, ни с детьми. Сколько было материнских слёз, криков, стонов. Матерей разлучали с грудными детьми. Но разве у врагов может быть жалость? Эшелон отправился. Двери вагонов были закрыты на замки, и люди могли смотреть только в окошко сквозь решётку. Первая остановка была в Польше. Людям дали по чашке горячего супа без хлеба. Вторая остановка было в городе Магденбург. Здесь их выгнали из вагонов и отправили на пересыльный пункт. В Магденбургде они прожили 5 дней. Несколько человек взяли фабриканты, а 200 человек, в том числе и Ольгу Петровну, отправили в город Зальцведен. Там их послали работать на завод. Работали на станках, следили за ними немки-старушки. Ольга Петровна вспоминала такой случай из жизни на заводе: ”Однажды ко мне подошла немка и стала щупать мою голову, рыться в волосах. Я спросила, что она делает, что там ищет. И тогда, через переводчика она мне ответила, что смотрит рога. Говорят, что русские женщины все с рогами, и я хочу сама на них посмотреть”. Работа на заводе изнуряла людей. Кормили очень плохо. На завтрак давали по половине литра кипятка и 150 граммов хлеба, на обед - суп с капустай, притом без хлеба, на ужин –опять суп и хлеб. Но, несмотря на это, русские женщины не падали духом. Голодные они часто собирались вместе, пели песни, шутили и смеялись. Держали их за колючей проволокой в концлагерях. Никуда не выпускали, на работу водили с собаками. На работе всячески издевались, смеялись над ними. У каждой женщины на кофте был пришит знак ОГТ. Всех их знали по спискам. Кто не знает, какие неимоверные преступления совершали гитлеровцы на нашей земле?! Тогда что уж говорить о лагерях. Лагеря-то на немецкой земле стояли. Враги придумывали разные наказания. Они выжигали звёзды на спинах наших женщин, подносили к губам горячую лампочку, кололи иголками под ногти, били раскаленными прутьями, выводили босыми на снег и обливали ледяной водой, сжигали в горящих печках. Да разве можно познать все те зверства, которые совершали враги? И вот в таком лагере, среди издевательств и мук, прожила Ольга Петровна три с половиной года вдали от города и близких. Но это не сломало русскую женщину. Ольга Петровна вернулась в наше село, создала семью, добросовестно трудилась в колхозе. Макашане вспоминают её добрым словом.

Волобуев Гавриил Ильич родился в 1888 году в селе Безопасное Ставропольской губернии (в дальнейшем село Безопасное Труновского района Ставропольского края). В период с 1909 по 1913 гг. проходил службу в 1-м гвардейском Преображенском полку в г. Петербурге. Во время Гражданской войны в России с 1918 по 1921 гг. принимал участие в сражениях в Астраханских степях и на Царицынском фронте в звании рядового. В 1929 году Волобуев Г.И. стал одним из первых организаторов колхозов Труновского района – председателем колхоза «Красный шлях». После слияния колхозов в крупные с 1931 по 1937 гг. Волобуев Г.И. работает заведующим фермой колхоза им. Ипатова, а в 1937 году он был избран на должность председателя колхоза им. Чередниченко. В июле 1932 года Волобуев Г.И. был принят в ряды Коммунистической партии. В период фашистской оккупации района в Великую Отечественную войну, в августе 1942 года, Волобуев Г.И. эвакуировался с колхозным скотом в Азербайджанскую ССР, Девичинский район, где работал заместителем председателя колхоза «Политотделец». В феврале 1943 года, сразу после освобождения района от фашистских оккупантов, Гавриил Ильич вернулся в родное село, где вновь был избран колхозниками сначала председателем колхоза им. Ипатова, а затем до 1947 года - председателем колхоза им. Чередниченко. В 1947 году по состоянию здоровья (сказались последствия длительных пеших переходов при эвакуации с колхозным стадом) и по личной просьбе Гавриил Ильич был освобожден от должности председателя колхоза и до 1949 года работал завхозом, а до 1954 года – заведующим птицефермой. Известно также, что Гавриил Ильич принимал активное участие в общественной жизни: неоднократно избирался депутатом Безопасненского сельского совета, являлся народным заседателем Труновского народного суда. Последние годы жизни Гавриил Ильич очень сильно болел. Справляться с жизненными невзгодами ему помогали жена Прасковья Павловна, шесть дочерей: Меланья, Татьяна, Надежда, Александра, Евдокия, Нина и внуки. Умер Волобуев Г.И. в 1960 году в родном селе.

Звание: Майор. Род войск: Технические войска (ХВ, ЖДВ, АВ, РТВ, ДВ, топографические). Когда началась Великая Отечественная война, моему дедушке было 13 лет. Он, как и все дети довоенной поры, учился в школе, строил планы на будущее. Дедушка жил в старинном живописном городе Ельце Липецкой области. Уже в октябре 1941 года к Ельцу подошли немецкие войска. 1 декабря город был взят немцами. Но они не смогли установить свои порядки, так как через три дня наша армия освободила город. Дедушка работал на расчистке завалов города. В 1943 году он поступил в строительный техникум и продолжал работать на восстановлении и строительстве родного города. Мой дедушка – Володин Николай Тихонович – не участвовал в боях, не имеет боевых наград, так как был подростком в годы войны. Но своей учебой и трудом он помогал своей родине выстоять в трудные годы и победить врага. Мой дедушка – участник трудового фронта в годы Великой Отечественной войны. После разгрома фашистов под Ельцом дедушка работал на расчистке завалов города от бомбежек. Это была очень трудная и тяжелая работа, но он мужественно трудился наравне со взрослыми, восстанавливая разрушенный родной город. В 1948 году был призван в ряды Советской Армии и связал всю свою жизнь с военной службой уже в мирное время в составе железнодорожных войск. В то время началось активное строительство железных дорог. Так сложилось, что мой дедушка служил в самых ответственных местах – он строил железные дороги сначала в Монголии, а потом его перевели в Сибирь. Тогда там началось грандиозное строительство Забайкальской железной дороги. Дедушка много рассказывал мне о службе. Строить железную дорогу очень трудно, особенно в горах. Чтобы проложить там дорогу, надо было пробивать туннели. Дорогу вели вдоль озера Байкал. Для того, чтобы вода не выходила из берегов и не размывала дорогу, ставили дамбы. Затем в жизни дедушки были новые стройки: Азербайджан, Украина, участок железной дороги Москва – Рязань, а потом стройка века – Байкало-Амурская магистраль. У моего дедушки много наград. Свои награды он получил в мирное время за героический и самоотверженный труд на самых трудных и ответственных участках строительства железных дорог.

Рассказывает правнук, ученик 5 Б класса ГБОУ СОШ № 191 г.СПб, Подболоцкий Леонид: "В прошлый раз я рассказывал о своем прадедушке – летчике Васильеве В.А. и о его сестрах-блокадницах, а теперь хочу рассказать о прабабушке Васильевой В.А., которая вместе со своей мамой, моей прапрабабушкой, Байковой А.И. жила в Кузнечном переулке. В начале войны она была подростком и училась в школе № 300, которая находилась на Б. Московской улице. Когда в сентябре 1941 года вдруг упали первые бомбы на город, она со школьными друзьями, как и многие дети того времени тушила пожары от фугасок, а когда закрыли школу, прабабушку отправили на лесозаготовки. Зима 1942 года была очень холодной и у нее были обморожены руки и ноги. Вернувшись в блокадный город, она стала санитаркой в госпитале № 112, который располагался на реке Фонтанке. В этом же госпитале находились пошивочные мастерские, где работала и мама моей прабабушки вместе со своей сеcтрой Антоновой Е.И., они шили одежду для солдат. Еще я хочу рассказать о семье моего дедушки, его родители - мама и папа жили на Лиговском, 99. Прадедушка Тумаркин И.В., защищал Пулковские высоты, был контужен, несколько раз ранен. Прабабушка, Тумаркина Б.Я., оставалась дома. В семье было трое детей, самому старшему - 8 лет, среднему - 3 года и младшему 1 месяц. Маленький не выжил и умер. Всю войну дедушка провел в действующей армии, а прабабушка с детьми провела все 900 дней в Ленинграде. Мой дедушка родился после войны в 1952 году. У меня есть подруга – Соня. Когда-то ее прабабушка Прилуцкая Ф.Г. и моя прабабушка Валя учились в школе № 300 и жили на Кузнечном, они были подруги. А 9 мая 1945 года прабабушка Сони утром громко стучала в дверь моей прабабушки, вернувшейся с дежурства, и кричала: «Валька, победа, победа!!! На улицу, на улицу!!!». Они побежали на Марата, на Невский. Незнакомые люди пели, поздравляли друг друга! Обнимались! А они, повзрослевшие за эти годы девушки, плакали, смеялись и мечтали о счастливом будущем! До сих пор мы дружим семьями, уже в четвертом поколении, а 9 мая ходим на акцию «Бессмертный полк» и посещаем мемориал «900 дней Блокады» - это стало нашей семейной традицией!"

Из воспоминаний Валентины Александровны: «Я бежала домой со всех ног, когда забежала в дачную комнату, закричала - "мама смотри на небе солнца не видно, одни самолёты". Ничего не было слышно из-за гула. Было страшно. Так началась Отечественная война. Что-то бесконечно страшное принесла она в наш дом. О войне мы узнали на даче, раньше объявления войны. Папа ушёл на фронт в первый день войны, даже не успев проститься с нами. Он долго звонил нам по телефону, но мама не слушала ничего и не отвечала ему. Слёзы мешали говорить, она открывала рот, но звука не было. Только думала: "Больше не увидимся". Последние его слова были адресованы мне, дочери, которую он нежно любил. Его работа мешала нам часто бывать вместе. Он был офицером и постоянно был в командировках. Ещё с Финской мы жили вместе с тётей Катей и её двумя детьми, моей сестрой Надей и братом Георгием. На фото мама, я, Надя, тётя Катя и Георгий. Немцы подходили к городу, и мы перебрались в землянку. На утро дачной комнаты не было, на ее месте торчали доски и кирпичи, а землянку завалило. Проходившие мимо солдаты открыли нас. По слухам, трудно стало с продуктами в Ленинграде. Говорили, начался голод и стали выдавать карточки. Каждое утро с котелками, я и Надя отправлялись на солдатскую кухню, где нам и ленинградским детям, повар наливал в них горячую пищу, вспоминая своих дочек, оставшихся в Ленинграде. Однажды утром сообщили, чтобы все немедленно собирались и уходили в Ленинград. Враг подходил к черте города, взяв уже Гатчину. На санки мы погрузили продукты: капусту, картофель, огурцы. Всё, что с трудом под артиллерийским огнем мама и Георгий достали с колхозных полей. Ураганный огонь убивал многих ленинградцев. Кто-то выходил из города на оставленные колхозниками поля за картофелем. С яростно голодными глазами, они полулёжа собирали урожай. Голод в городе. Страшно было подумать, что будет с нами. На двое саней погрузили еду. Вещи остались в землянке. Беженцев много разбомбили фашисты, оставляя на дороге изуродованные человеческие тела и сани. Помню душераздирающие стоны и детский плач. Мы долго шли в город... Трамвай ещё ходили, но выглядели инвалидами. Город, милый Ленинград, как страшно и больно было на тебя смотреть. Разрушенные дома, дороги с воронками, а люди как они похудели. Даже по карточкам хлеб было трудно достать. Первые месяцы войны мы голода не ощущали, так как с дачи привезли продукты. К зиме пришел голод. Мы жили в одной комнате впятером: мама, я, тётя Катя с двумя детьми. Однажды ночь, проснулись от грохота и холода. Одна стена обвалилась во время бомбежки. Мы были под открытым небом. С трудом собрали вещи и продукты -- бочонок капусты, мешок картофеля, сумку свеклы, несколько килограмм столярного клея. Нам дали квартиру на улице Тележная, рядом с Невским проспектом и Александро-Невской лаврой. Мама работала на заводе, тётя болела. В декабре мама слегла. За хлебом ходили я и пятнадцатилетний двоюродный брат. С пятого этажа спуститься была целая проблема. Стояли на морозе в очереди до вечера. На руках у нас были написаны химическими чернилами номера. Домой приносили кусочек хлеба на пятерых. По 125 грамм каждому. Иногда попадалась внутри куска хлеба бумага. Мы, дети, свои 125 грамм съедали по дороге. Один раз как-то стояли с братом в очереди до вечера, вечером получили два кусочка, а по дороге у меня хлеб отобрали два парня. Мама плакала, хлеб оставшийся разделили на 5 кусков. Мы жили на пятом этаже. С пятого этажа спуститься целая проблема. Поднимались на пятый этаж по-собачьи на руках и ногах. Мама меня будила 8:00 утра, сгоняла с постели. Я одевалась, пила кипяток, убирала комнату. Брат ушёл занимать очередь за хлебом. Остальные лежали. Потом и сестра не смогла ходить. Ослабли ноги. Тогда я поняла мудрость мамы, которая заставляла меня двигаться. Позже мама и Катя не смогли ходить. Мы не стирали, не мылись. На это не было ни сил, ни воды. Что могли дать 125 грамм хлеба? Уже месяц мы нечего не варили. Нечего варить. Осталось 6 картофелин. Из столярного клея мы готовили вкусный кисель. Из опилок с примесью трав и кожуры от картофеля, что выбрасывали соседи, варили суп. Опухли ноги, в желудке боль. Похудели дети, взрослые больше лежали. Мама гоняла меня, потому что знала, что я могу залежаться. Я плакала, но вставала. Я боялась матери. Отец был ласков, добр. Мама строга и требовательна. Я съедала свои 125 грамм и садилась в уголок и делала записи в дневник... В этом году мне нужно было идти в первый класс. Весной мне купили форму, портфель. Но в школу не пришлось идти, её разбомбило. Учителей убило. Голод и болезни были в Ленинграде. Папа научил меня читать и писать. Я стала записывать в тетрадь некоторые события из нашей жизни. Вот они: 4 января 1942 года. Сегодня Готя принес хлеб, горький и чёрствый. 8 января 1942 года. Приходила соседка за санками - у них умерла дочь. 20 января 1942 года. Заболела мама и Надя. 25 января 1942 года. Умерла соседка. 2 февраля 1942 года. Мама не встает с постели, плачет и смотрит на меня. 5 февраля 1942 года. Заболела тётя Катя. Мама говорит, что она сходит с ума от голода; 4 марта 1942 года. Мама почувствовал себя плохо. В соседней комнате соседи, кто-то играет вальс. Память стала ослабевать. Вечером мама сказала мне - "Я завтра умру, не забывай меня. Я в твою тетрадь положила фотокарточки. Заполни свою фамилию. Может, найдётся отец?". Я плакала, как я могла поверить в бред мамы. 5 марта 1942 года мы с Готей принесли хлеб. Его добавили немного, до 200 грамм. Тетя Катя, узнав об увеличении пайка, сошла с ума. У неё горели глаза, она кричала и трясла больную Надю. Мама не говорила, она поворачивала языком, но слов уже не было слышно. Я стояла, от ужаса расширив глаза. Смотрела на мать. Слез не было. Их иссушил голод. В груди, что-то горело. Что хочет сказать мама? В это время, тётя Катя вырвала хлеб и размахивая ножом, стала с криком резать его. Вдруг тётка бросилась нас. Мы с братом успели выбежать из комнаты, закрыв за собой дверь. Мы слышали крики Нади. Вдруг наступила тишина. Мы открыли дверь и страшная картина перестала перед взором - тётя Катя лежала на полу, мама на кровати, Надя плакала под одеялом. Каждый бросился к своей матери. Мы ничего не слышали, трясли бездыханные тела родителей и кричали. А в соседней комнате кто-то вновь играл вальс Чайковского. В комнате лежали мертвые матери и глухие от горя дети. Готя попросил меня помочь поднять мать на кровать. Мы простояли целый день у кровати, надеясь, что мамы воскреснут. Вальс рвал душу. Трое суток мы так и жили, я с сестрой и братом на кроватях, мамы под кроватями. Пока брат не достал санки и мы с ним не свезли своих родителей на какой-то склад. Я так плакала, прощаясь с мамой. Нам сказали, что их сожгут и зароют в третью могилу, когда будет кладбище. Теперь я, на Пискарёвском кладбище, всегда сижу у третьей могилы 1942 года, когда бываю в Ленинграде. Через день пришла похоронка на отца. Папа так и не вернулся. Мы получили за это время от него две открытки и похоронку. Где сообщалось о его геройской смерти на Ленинградском фронте у стен города. Весь март мы прожили неплохо. На 5 карточек получали целую буханку хлеба, 100 грамм манки, 200 грамм крупы. Брат устроился на работу, целыми днями мы были с Надей вдвоём. Мы ни о чём не думали в первые дни. Но вот однажды вечером, когда мы лежали, а спать не хотелось, за стеной опять кто-то вновь заиграл вальс Чайковского. Это было как гром среди ясного неба. Всё вспомнилось. Вальс вновь рвал душу и хотелось кричать. Я повторяла: "Мама, мамочка, почему ты меня не слышишь?". Я понимала, что мои слова напрасны. Тогда я повзрослела. А вальс звал куда-то и кроме тоски, вселял надежду на что-то. Жизнь заставила повзрослеть в 8 неполных лет. Март подходил к концу. Мы грязные, исхудавшие и завшивевшие. Как жить дальше? 30 марта 1942 года мы впервые подумали о будущем. Готя сидел на полу и молчал. Ему надо было решать судьбу сестёр. Он старший, ему 16. Мы с Надей плакали и просили нас никуда не отдавать. Мы клялись выполнять все его требования и не дразнить его никогда. Он злой, исхудавший, поднялся и сказал грубым голосом: "Я уйду на фронт! Надю отвезу в больницу, а тебя, Валя в приют". При слове приют, мы зарыдали. Нам представилось, что нас там будут держать как собак, бить. Ведь всегда раньше непослушных детей пугали приютом. А теперь... Готя, немедля ни минуты, обменял где-то на хлеб санки. И повез Надю в больницу. Где-то часов в пять, уставший и замученный, он вернулся. Готя сказал, что объездил весь Ленинград, но в больницу Надю не взяли. Он сдал её в приёмник в Александро-Невской лавре. Мне же, сказал о том, что отвезет меня туда завтра, а сам уйдет на фронт. Я заплакала горько и безысходно. Но Готя ничего не хотел слушать, съел корочку хлеба и одетый лёг в постель. Утром разбудил меня, разрезал принесённый хлеб. Впервые за все месяцы блокады я увидела столько хлеба на руках. Брат отдал мне свою порцию и даже не моргнул. Я взяла хлеб и начала жадно есть, а потом отложила кусок и отдала ему. Сказала, что не могу столько съесть. Последний раз, оглядев комнату, взяв фотокарточки и документы, я стояла и не могла сдвинуться с места. В этой комнате я осталась сиротой и покидала ее навсегда. "Мама, мамочка, прощай!" -- Каждый думал о своем... Три месяца я была в приёмнике. Ночью было страшно, кто-то умирал в палате. В окно смотреть нельзя, там кладбище. Я ждала, когда поправится Надя. Но она не поправлялась. Потом её перевели в подвальное помещение. А меня готовили в детдом. Когда я зашла проститься с Надей, то была поражена. Она собирала под подушку кусочки хлеба. Она уже не хотела есть. Рядом лежали такие же безразличные дети. Их ничего не могло спасти. Мы поцеловались, простились. Через два дня она умерла. Меня перевезли в детский дом на Калашниковой (сейчас Синопская) набережной. Здесь я в полную силу ощутила заботу государства о детях. Нас вкусно кормили. Всегда давали кусочек глюкозы. Там четко соблюдали режим дня. С началом весны, мы собирали лекарственные травы и сажали овощи на огороде. Когда нас подлечили, в начале лета мы начали учиться. Я в мае пошла в первый класс. В июне 1942 года нас стали готовить к вывозу на большую землю. 8 июня 1942 года нас посадили в поезд, провожали бодро, верили в нас. В поезде хорошо покормили, впервые дали хлеба, одним разом пол килограмма. Ехали часа три с остановками. Потом мы пересели на пароход и баржу. Первый пароход вез дошкольников. Следом шла баржа на которой ехали дети до 12 лет, мы. На пароходе следом, старшеклассники. На середине Ладоги нас бомбили фашисты. Это был страшный сон. Никогда не забуду. Мы ведь всё прошли, через голод, холод, смерть родных, но такое... Несколько снарядов упали на первый пароход, он загорелся. Там были дошкольники. На наших глазах пароход затонул. Как кричали дети! Воспитатели плыли к нашей барже. Их и некоторых детей спасли. Вылавливали баграми. Пятна крови, плавающие детские тела. Через минут пятнадцать, уже несколько самолетов налетели. Сверху в небе бой. Я лежала на барже и всё видела своими глазами. Несколько бомб сбросили рядом с нашей баржей. Столбы воды. Мы ведь это всё видели!!! Мы были уверенны, что спасение пришло!!! Мы выехали из Ленинграда!!! Из этого жестокого поединка уцелела только наша баржа. Пароход со старшими ребятами, тоже затонул. Хотя, много парней и девчат спасти удалось. Они, с расширенными от ужаса глазами, лежали на палубе, тряслись. Матросы их укрывали полушубками и шинелями. Вот эта, одна из страшных сцен, никогда не покинет мою память! До детского дома мы добирались ровно месяц. На каждой большой остановке нас кормили основательно, первое, второе и третье. Женщины с сумками помидоров, огурцов, яблок, картофеля, ягод. Конечно были и переедания и обмороки. Из Ленинграда в основном все садились на поезд самостоятельно, а вот, когда приехали, больше половины детей самостоятельно идти не могли. Плакали. Женщины выносили их на руках. Нас взлезли на лошадях до детского дома. Недели две мы были на карантине. Приходили в себя. Нас осматривали, лечили. Потом случилась одновременно и грустная и смешная история. Нас, кто был в силах, вывезли в поле. Забыли, что мы городские. Каждому отмерили прополоть сотку пшеницы и ржи. Рассказали как это делать. И через два часа приехали. Многие лежали на борозде. У некоторых был обморок. Работать мы не могли. У меня не было обморока, но голова болела. Я ревела "белугой". Нас уложили как бревна на тележку и повезли в детский дом. Потом лечили от чего-то. С этого дня, нормы прополки были разумными. В Ульяновский детский дом мы попали в 1945 году, когда собрали всех Ленинградских детей. Этот детский дом сыграл в нашей жизни особенную роль. Это было веселое счастливое детство. Праздники, подарки, игрушки, праздничные наряды и вечера. Здесь были наши замечательные воспитатели, заменившие нам матерей. Ольга Владимировна, выдумщица и волшебница. Она была для нас символом чистоты, веры и благородства. Все хотели быть похожими на нее. Она осчастливила наше детство, неомраченную юность. Ольга Владимировна подарила нам веру в мечты. Из жизни в детском доме запомнилось многое. Прежде всего, первое праздничное платье на бал. Хлопчатобумажное, с красной отделкой. Шили мы его сами, с помощью взрослых. Запомнились новогодние вечера с представлениями, сказочными программами и костюмами. Все участвовали. Запомнился детдомовский хор, с преданным делу музыкальным работником. Запомнилось наше первое путешествие на дачу в рощу. Всё на свежем воздухе, дача, зарядка, гигантские качели, Волга, постановки, сказка «Гуси-лебеди», постановки различных опер. Лучшего удовольствия, чем репетиции, было не придумать. Не все нам давалось легко. Но всё равно, все собирались и учили роли. Нравились вечера и концерты. Я, конечно, смелостью не отличалась. Но всегда участвовала. Знала танцы и стихи. Запомнила трудовые будни работы в поле, полив огурцов, помидоров и поездки на сенокос. Это были поля травы, высота которой достигала человеческого роста. Такое разнотравье и цветы. Ах, какой аромат... Утром мы просыпались под пение птиц и пение патефона - "Скажите девушки, подружки". Патефон был у нас года три, одна и та же песня каждое утро. Помню часы подготовки уроков. Помню наши походы к обрыву Гончарова и поездки в разные города на фабрики, заводы, училища. Было очень интересно подолгу обсуждать экскурсии. Помню, как к нам в детский дом приезжала мать Зои Космодемьянской. Это была строгая, волевая женщина. Помню госпиталь. Мы довольно часто туда ходили. Мы читали раненым книжки, что-то клеили и рисовали, давали концерты. Помню, как один раненый угощал нас конфетами и приговаривал - "Дети, приходите еще!" К каждому празднику, и в последующие годы мы ходили в госпиталь. Я была бесконечно благодарна детскому дому за радость, чистоту и счастливое детство, верность, доброту и надежду, что он нам подарил!»

Протасов Александр Онуфриевич

Полянская (Щекочихина) Мария Филипповна

Пастухов Илья Иванович

Поликарпов Александр Алексеевич

Подвальный Леонид Борисович

ФИО: Просеков Павел Трофимович ФАМИЛИЯ: Просеков ИМЯ: Павел ОТЧЕСТВО: Трофимович ГОРОД: Сунгрово Мокроусовский район Курганская область ДАТА РОЖДЕНИЯ: 01.01.1898 ДАТА СМЕРТИ: 03.04.1983 ИСТОРИЯ: Звание: Ефрейтор. Род войск: Сухопутные войска, ВВС (кроме морской авиации), береговая служба, войска НКВД, погранвойска. Подразделение: 149-я стрелковая дивизия (1-го формирования). ЖИЛ - БЫЛ СОЛДАТ В СУНГУРОВО. Чем больше занимаешься списком военнопленных, погибших на поле брани или в плену, реже, выживших в годы Великой Отечественной, тем чаще встречаются имена, поистине достойные того, чтобы о них рассказали. Павел Трофимович Просеков. В 60-70-е годы о таких ветеранах, как он, не говорили. Было не принято предавать огласке бывших военнопленных. Его не приглашали в школы на пионерские сборы, в трудовые коллективы в Дни победы, а он и не рвался, большей своей частью молчал, но стопку красного вина на 9 мая в кругу семьи выпивал, со слезами в голосе произносил: «Ну вот, мать, еще один год нашей победы прошел! Ех, жизнь…». Солдата три раза оплакали в семье в годы войны, ибо дважды на него приходили извещения, что пропал без вести, а третьей была похоронка. Жил – был человек. Родился студеным зимним утром 1898 года в селе Сунгурово, что в Мокроусовском крае Тобольской губернии. Большая крестьянская семья, но дети умирали еще до года жизни, как случалось в то время почти в каждом доме. Оно-то и понятно: откуда было фельдшеру взяться в сельской глубинке, когда даже в Мокроусово, большом селе, что стояло в 25 верстах от Сунгурово, он отсутствовал. Младенцы - то умирали от дизентерии, то родимцем заходились, то еще что – либо приключалось. Когда Павлу годик исполнился, вздохнули Просековы облегченно, ну, стало быть, долгую жизнь ему Господь даровал. Так оно и вышло. Образования не получил, лишь в церковно-приходской школе три класса закончил. Писать, считать научили, и слава Богу! С 10 лет помогал родителям по хозяйству, были на то определенные обязанности. Скотине сена в пригон подбросить навильничек, воды с озера маленькими ведерками натаскать, с огорода в помощь маменьке траву прополоть разную. За кринкой молока в погреб слазить да лягушку с молока вытащить, окаянную. Боялся Павлушка холодных, скользких, но отец Трофим пристыдил, мол, не годно мужикам всякую маленькую поганку бояться в руки брать. Тогда крестьяне всегда лягушат в кринки кидали с молоком, чтобы оно холодным было в жаркий полдень, не брезговали. На хозяина батрачила семья Просековых. В основном, на скотном дворе. Отец пастушил, мамка за птицей ухаживала с утра до вечера, на покос ходила для господского скота. Революция пришла неожиданно в зауральскую деревушку. И на два года позже, чем в центральной части России. Не успели очнуться от нововведений, от артелей, создаваемых повсеместно, где работала впоследствии вся семья, как Павлу 19 лет стукнуло, и в армию призвали. В Красную. Почти отслужил парень свой срок, да в 1923 году Колчак изрядно погулял по просторам степным, в ополчение записался. Банды поручика Лисовского, сподвижника Колчака, аж два раза в Сунгурово заходили: скот резали, большевиков искали, вешали на столбах придорожных. Много крови пролилось в смутное время. Но судьба оберегала Павла Просекова и в то неспокойное время – пули мимо пролетели, сабля ни разу над ухом не прозвенела. Хотя не раз, и не два участвовал в вылазках против лесных бандитов, что попрятались по окрестным лесам и вредили селам, деревням. Банды изгнали с земли родной. Пришел вместе с женой молодой Марфой в первый созданный колхоз, который громким именем назвали, «Социализм». Землепашец. Ребятишки, как после благодатного теплого грибного дождика, прорастать стали. Благо, изба позволяла. Сначала Мишенька, первенец, народился, через три года – Полинка, дочка, стало быть. Еще через два года Валюшка на свет появилась, затем опять сыновья пошли – Василий, Николай. Две коровы на двор привел, за плуг взялся крестьянин. Только-только жить посвободнее начали вроде бы, да репродукторы протрубили: «Война!». В 1941 году дали ему бронь, так как был мастером он умелым по железу – плуги, лемехи ладил для колхоза, на тракторе работал, окончив соответствующие курсы. Но в 1942 году все же получил от военкомата повестку. Оставил малых своих кровиночек вместе с женой Марфой Павел на придорожном тракте, и пешком в Мокроусово вместе с другими призывниками ушел. Как потом оказалось, на целых 2 года, которые десятилеткой показались, так как много мытарств за это время претерпел солдат. Сначала отправили новобранцев на призывной пункт в Курган, где очередная дивизия формировалась, затем в Челябинск зачем-то кинули в теплушках, а через несколько дней с пополнением - сибиряками да дальневосточниками - назад вернули. Знать бы о том солдатам, что через станцию Лебяжье проезжать будут, весточку хоть какую-нибудь своим женам кинули, чтобы повидаться с ними приехали на перрон. Да где там! Не до свиданок тогда было! Прямым перегоном повезли под Москву солдат, у которых вместо сапог – обмотки на ногах, да ботинки английские. Не хватило на складе обмундирования им, призванным из крестьянских селений. А что поделать - во что одели, в том и воевали! Первый свой бой Павел Трофимович Просеков принял в составе 61 Арм. 744 СП 149 СД на Орловском направлении. Вот справка из Википидии о славном боевом пути 149 –й, в состав которого входил 744 стрелковый полк (СП) : «В ходе Московской битвы участвовала в наступательных операциях на болховском и орловском направлениях. С весны 1942 года до середины 1943 года на Брянском и Западном фронтах вела оборонительные и наступательные бои южнее и юго-западнее Белёва, в составе Брянского фронта участвовала в Орловской операции в июле — августе 1943 года». Как раз в этот период и ранило первый раз Петра Просекова. Подобрали на поле боя санитары другой части, которые делали зачистку после кровавой схватки. А со своего, родного полка, улетела домой похоронка, в которой командир отписал, что убит красноармеец Просеков у деревни Аннино Орловской области, там же и похоронен. Уж по каким параметрам определяли отцы-командиры фактическую смерть своих солдат и сам факт их захоронения, нам не узнать теперь, зато поисковики знают, как тогда хоронили убитых на полях брани и впоследствии отчитывались они в своих донесениях. Тысячи подобных дел находятся в Центральном архиве Министерства Обороны. 51948264 Информация из донесения о безвозвратных потерях. Фамилия: Просеков. Имя: Павел. Отчество: Трофимович. Дата рождения/Возраст __.__.1898 Дата и место призыва: Мокроусовский РВК, Челябинская обл., Мокроусовский р-н. Последнее место службы: 61 Арм. 744 СП 149 СД Воинское звание красноармеец. Причина выбытия: убит. Дата выбытия: 05.04.1942. Первичное место захоронения: Орловская обл., Ульяновский р-н, д. Аннино [.Название источника информации ЦАМО Номер фонда источника информации 58 Номер описи источника информации 818883 Номер дела источника информации 1076https://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=51948264В [ http://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=51948264В ] полевом передвижном госпитале подлатали немолодого уже солдата и отправили на ВПП. В последний день своего нахождения в госпитале написал он домой письмо, что «жив - здоров, чего и вам желаю…». Как там восприняли эту новость, сейчас нам и не узнать. Но предполагаю, что жена Марфа молилась у образов всю ночь, благодарив Богородицу за живого мужа. Сформированный на ВПП запасной батальон из легко раненных, таких же, как он, кое-как отошедших от первых впечатлений войны, повезли на южное направление. Влился солдат на 2 Украинском фронте в 1176 СП 350 СД, Воронежское направление (так в документе – с 5.04.42 по 14.08.42 г.). Приставили его к батарее заряжающим. Снарядами «заправлял» наш землячок минометы. Силы, слава Богу, хватало для этого. И опыта тоже по изнурительной работе. Ответным взрывам не кланялся, слыл могутным и выносливым. Представили к награде нашего земляка за старание в боевой службе - медали «За боевые заслуги». ( Приказ подразделения был подписан 28.01.43 г.).Выписка из наградного листа гласит, что с «12 декабря 1942 г. за населенные пункты Дорозовка, Красный Ключ, Дмитровку и Пасюково (солдат) проявил исключительную самоотверженность. Благодаря его самоотверженности не было ни единой задержки и осечки мин. При отходе сумел вынести материальную часть»…Не успели солдату Просекову вручить медаль, так как полк с тяжелыми боями откатывался назад, на исходные рубежи, затем попал в окружение. 51847865 Информация из донесения о безвозвратных потерях Фамилия Просеков Имя Павел Отчество Трофимович Дата рождения/Возраст __.__.1898 Место рождения Челябинская обл., Мокроусовский р-н Дата и место призыва Мокроусовский РВК, Челябинская обл., Мокроусовский р-н Последнее место службы ЗФ 1176 СП 350 СД Воинское звание красноармеец Причина выбытия пропал без вести Дата выбытия 14.08.1942 Название источника информации ЦАМО Номер фонда источника информации 58 Номер описи источника информации 818883 Номер дела источника информации 1177https://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=5184786552042890Информация [ http://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=5184786552042890Информация ] из донесения о безвозвратных потеряхФамилия Просеков Имя Павел Отчество Трофимович Дата рождения/Возраст __.__.1898 Место рождения Челябинская обл., Мокроусовский р-н Дата и место призыва Мокроусовский РВК, Челябинская обл., Мокроусовский р-н Последнее место службы штаб 350 сд Воинское звание красноармеец Причина выбытия [b]пропал без вести Дата выбытия 14.08.1942 Название источника информации ЦАМО Номер фонда источника информации 58 Номер описи источника информации 818883 Номер дела источника информации 1176https://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=5204289063048864Информация [ http://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=5204289063048864Информация ] из донесения о безвозвратных потеряхФамилия Просеков Имя Павел Отчество Трофимович Дата рождения/Возраст __.__.1898 Последнее место службы 1176 СП Воинское звание красноармеец Причина выбытия пропал без вести Дата выбытия 14.08.1942 Название источника информации ЦАМО Номер фонда источника информации 58 Номер описи источника информации 977525 Номер дела источника информации 210https://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=63048864 [ http://obd-memorial.ru/html/info.htm?id=63048864 ] Дома, спустя много лет после войны, рассказывал солдат, как выбирались они группами и поодиночке из котла, чудом вышли к своим, не попав к немцам. И этот случай он посчитал просто везением в своей судьбе в той обстановке. Про то отписал Павел Трофимович домой, не зная, что письмо это его будет последним перед пленом. В одном из боев, Павла Трофимовича тяжело контузило. Очнулся лишь тогда, когда немец его подобрал. Мы нашли карточку на военнопленного Просекова:76903634 Информация из документов, уточняющих потери. Фамилия Просеков Имя Павел Отчество Трофимович Дата и место призыва Мокроусовский РВК, Курганская обл., Мокроусовский р-н Последнее место службы 3 Укр. Ф 188 зсп Воинское звание красноармеец Причина выбытия попал в плен (освобожден) Название источника информации ЦАМО Номер фонда источника информации 58 Номер описи источника информации 18002 Номер дела источника информации 1610 (https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=76903634 [ https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=76903634 ] ). Дата донесения датирована 23.10.1944 годом. За время его плена, в далекое зауральское село снова пришла на сельсовет казенная бумага из части, что «пропал без вести» их односельчанин. Про то доложил командир части вышестоящему составу. В штабе 350 СД отписали в военкоматы по месту жительства солдат, которые из боя не вышли. Если бы сознание солдат тогда не потерял, может быть, уберегся от очередного мытарства неминучего. Но, видать, Господь ему дал еще пережить одно испытание, как бы проверяя на крепость. В бараке, где находились военнопленные, было очень холодно, помещение не отапливалось, ныли не зажившие раны, мучил голод. Не мог весточки о себе подать на родную сторонку Павел, возможности на то не было просто. Гоняли на работы разные – от завалов и разрушенных строений чистили местность, камни да кирпич таскали военнопленные, территорию в порядок приводили.… Доподлинно неизвестно, как, где и кто освободил в начале 1944 года военнопленных. Но после освобождения, попал Павел Трофимович в 188 запасной стрелковый полк, а оттуда его прикрепили к 1 военной трофейной бригаде 62 Гвардейской стрелковой дивизии второго Украинского фронта. Не только трофеи подбирал солдат после наступления наших войск, а участвовал и в боевых операциях.Наградной лист за 1946 год, уже от Мокроусовского военкомата, «рассказывает», как Просеков в 1944 году, в составе 186 СП 62 гв. СД, проявив героизм, мужество и отвагу в боях за город Будапешт, был тяжело ранен. В госпитале на излечении находился семь месяцев, и что солдат достоин награды – медали «За отвагу". Читая наградные листы наших земляков, написанных военкомом военного времени с. Мокроусово Лаврентьевым, я невольно испытываю дань уважения к этому человеку. Он не упустил из виду ни одного бойца, вернувшихся с фронта раненными, но живыми. В наградных скрупулезно описывал все события подвигов, совершенных ими. Сколько наградных, попадалось мне на глаза, на сайте "Подвиг народа", подписанных военкомом Лаврентьевым и первым секретарем райкома партии Тарасовым! Комиссовали Павла Трофимовича Просекова ввиду тяжелой контузии и ранения в бедро подчистую. Дома медицинская военная комиссия дала группу инвалидности, но рабочую. Ребятишки за два с половиной года без отца подросли, надо было их поднимать. Марфа часто болела из-за непосильного труда в голодное военное лихолетье. Пошел работать в колхоз «Социализм». Нынешний глава органов местного самоуправления Николай Орлов вспоминает о ветеране:[b] «Я его хорошо помню, хотя был еще пацаном. Он работал добросовестно, и мы, ребятня, часто собирались в его мастерской, где он плел корзинки из ивового прута, делал метла для общественных нужд. Тогда не было заводских саней, а Павел Трофимович их знатно мастерил нам с березового леса. Мы катались на самодельных салазках, сделанных его руками, добрым словом поминая дедушку Павла.»[/b]В Сунгурово колхоз «Социализм» переименовали в им. Кирова. В этот период времени и вручили ветерану в военкомате сразу две медали – «За боевые заслуги» и «За отвагу», скромно, без помпы. Нашли, все-таки награды, земляка! Умер П.Т. Просеков в своем родном селе, откуда после войны никуда и не выезжал более. Похоронен на местном кладбище, оставив после себя богатое потомство.Сейчас у дочери ветерана, Валентины, сын Виктор, проживает в Асбесте. Он-то и ведет генеалогию своего рода, записывает рассказы старожилов села, когда приезжает в отпуск домой. Записал свои воспоминания и о дедушке. Говорит, что ранений было легких много, и только одно тяжелое, когда бедро и руку повредило осколком от мины. В рубашке, мол, дед, родился. Ветеран своим внукам при жизни рассказывал, что был в окружении и под Сталинградом, хотя документальных подтверждений об этом эпизоде я не нашла. Живут в настоящее время на центральной усадьбе еще два внука ветерана, сыновья последнего сына Николая - Юрий и Павел. Внучка ветерана, Людмила, проживает в соседнем Лебяжьевском районе, в селе Лисье. Но дважды в год собирается большая семья Просековых в родном гнездовье в Сунгурово – на Родительский день и в День победы, чтобы посетить могилу своих прародителей, которые оставили после себя добротную поросль – 11 внуков и 3-х правнуков. Действительно, не просто так жил-был человек…Историю послевоенной жизни ветерана рассказала Зинаида Николаевна Ивачева из Сунгурово. Она не осталась равнодушной к публикации в районной газете о поисках родственников солдата и откликнулась.

Пырьев Егор Ермолаевич

Пахомов Константин Александрович