ИСТОРИЯ: Слово об отце. В этой семье трепетно берегут семейный архив. Его ревностная хранительница–Алевтина Александровна Бондарева, учительница-пенсионерка, охотно рассказывает о своей родословной, знакомит с письмами, фотографиями, документами. Вот на фотокарточке - военный. Мужественное, красивое лицо. Алевтина Александровна замолчала и после мгновенной паузы тихо почти шепотом произнесла: «А это мой папа», - голос ее дрогнул. Прошу ее рассказать об отце. Собеседница положила руки на колени, взволнованно стала заправлять передник, как бы машинально складывая и расправляя его. -Я прожила уже большую жизнь,- говорит она. Знаю цену счастья и горю. Детство прошло в окружении нежных, заботливых, моих дорогих мамы и бабушки. Можно сказать, что достаточно благополучно сложилась моя дальнейшая жизнь. Тридцать лет проработала в школе. Любила мужа и была любима . Счастлива в детях и внуках. Есть за что сказать судьбе спасибо. Но через всю жизнь мамы и мою, судьба пропахала страшную борозду. И не зарастает она ни цветами, ни чертополохом. Война отняла у нее любимого мужа, а у меня-отца… В 1932 году мама окончила Борисоглебское педучилище, отработала два года в Бутурлиновском районе и вернулась на родину. Ее приняли учительницей начальных классов в Макашевскую семилетнюю школу. Коллектив по составу в основном был молодой. Выделялся высокий, стройный, голубоглазый парень, учитель русского языка - Александр Григорьевич Животенко. Он обратил внимание на невысокую смуглую девушку. Молодых людей неудержимо потянуло друг к другу. И не только внешность была тому причиной, но и родство душ, тонкость чувств, человеческая надежность. Они поженились. Через год на свет появилась я. Мне многое хочется рассказать об отце. Знаю его только по рассказам мамы и родственников, по письмам с фронта и фотографиям. И мне очень близки слова из песни: Я бы отдала все, Чтоб один только раз, Мне увидеть в живых Дорогое лицо. Много нас, много нас, Кто по снимкам Знаком с отцом. Когда мне исполнилось два года, а это было в 1939 году, сняли бронь относительно прохождения армейской службы с сельских учителей и медработников. Ушел служить и отец. Он прошел финскую войну, был награжден орденом. Продолжая службу, писал из Львова, что скоро вернется. Но тут грянула война. Отец так и не смог навестить семью, заглянуть хоть на денек. Очень тосковал. Сколько грусти, любви и нежности было в его письмах своей Саше и маленькой дочке. Однажды он прислал портрет мамы, нарисованный им карандашом с маленькой фотографии. На обратной стороне рисунка-слова песни: «Ты, любимая, знаю, не спишь, И у детской кроватки тайком, Ты слезу утираешь». И в каждом письме: «Люблю, скучаю,вернусь,береги дочку…». Я подрастала, и у нас с папой завязалась своя переписка. Он стал присылать письма, написанные крупными печатными буквами на мое имя. И мама учила меня азбуке, чтению по этим папиным письмам. Вера и любовь хранили его от пуль. До конца войны оставалось несколько месяцев, когда в одном из боев он был серьезно ранен в обе ноги. В сентябре 1944 года пришло извещение о том, что Животенко Александр Петрович умер в госпитале в городе Яссы (Румыния) и похоронен в саду духовной семинарии. Вместе с похоронкой мы получили личные вещи отца: награды, документы, письма. В детской памяти этот день остался черным. На моих глазах почернела от горя и как –то сразу постарела мама. Друг отца, Михаил Степанович Грибанов, узнав о его смерти писал с фронта: «Диким, чудовищно диким кажется, что его больше нет…» И с этой бедой в груди маме надо было выживать с ребенком на руках. Не раз делали ей предложение выйти замуж. Но сама мысль о том, что в ее жизни может появиться другой мужчина, представлялась ей черным предательством. Человек честный и цельный, она до конца своей жизни сохранила верность и святую память о своем муже, которому когда-то отдала сердце. Я нередко перечитываю письма, листаю альбомы, рассказываю детям и внукам об их деде и прадеде. А они гордятся им. Она взглянула на меня и как-то беспомощно развела руками: _ Только вот маленькие никак не могут понять: «Как же ты, бабуля, его любишь, если совсем его не знала?" "А, вот так…Сердцем!"