Звание: Ефрейтор Род войск: Артиллерия Подразделение: 358-я стрелковая Ленинградско-Хинганская Краснознамённая ордена Суворова дивизия По воспоминаниям моего отца Ракитянского Николая Фёдоровича, ему тоже не терпелось пойти на фронт, сражаться с врагом. Ему исполнилось всего 16 лет, когда после Курской битвы и он пришёл в военкомат добровольцем. Вот как он об этом вспоминал: «До того, как я попал на фронт, когда немцы стояли в нашей местности, мы вынуждены были вместе с ними долбить лёд на реке, возить огромные ледяные глыбы на подводе. Работа была тяжёлая, коченели руки, шея, лицо, ломило всё тело. Легко можно было получить воспаление лёгких и умереть. И, главное, злило, что приходится на немцев работать. Сбежал от этого на фронт. До того как попасть на войну, я, как и другие мальчишки, был настроен решительно, мечтал о романтике. Позже, изведав холод, страх и опасность, рёв и вой, почувствовал, что во мне растёт желание, чтобы этот скрежет, рёв и вой, смерть и смрад, поскорее прекратились раз и навсегда. Возвращался домой с радостью от того, что, хоть и был серьёзно ранен – в грудь навылет, но не погиб!» Выше уже упоминалось, что войска 1-го Украинского фронта соединились с войсками Белорусского фронта. Сошлись дороги моих дедушки Стёпы и отца Коли. Естественно, что встретиться они вряд ли могли, хотя служили рядом и делали одно общее дело. Мой отец служил на 3-ем Белорусском и Прибалтийском фронтах в звании ефрейтора сначала снайпером, затем автоматчиком, а позже – разведчиком в личной охране командира. Об этом он вспоминал: «Было ли страшно в окопах? Конечно, ещё как! Особенно, когда вступали в бой «катюши». Сидишь в темноте, темень непролазная, где свои, где чужие – непонятно, и вдруг над головой с завыванием проносятся ракеты «катюш». Кажется, что каждый снаряд летит прямо в тебя. И знаешь, что это высоко над тобой, а всё равно страшно, не можешь ни ногами, ни руками пошевелить. А ведь надо выбираться из окопа и бежать вперёд, пока артподготовка длится». Папа был дважды ранен. Первый осколок пробил ему ботинок и вонзился в стопу правой ноги. Санитар помог ему разрезать ботинок вместе с осколком и перевязал ногу. После этого лёгкого ранения, пролежав несколько месяцев в госпитале, папа снова встал в строй. Во второй раз его ранило уже намного серьёзнее: в грудь навылет. С этим ранением грудной клетки отец пролежал на больничной койке до конца войны. Папа сетовал, что «подвига никакого совершить не успел, да и немца ни одного не убил, но пороха, что называется, понюхал, да ранения получил». Но Родина иначе отметила участие в войне таких юношей, как мой отец. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 9 мая 1947 года мой отец, Ракитянский Николай Фёдорович, был награждён медалью «За Победу над Германией в Великой Отечественной Войне 1941- 1945 гг.» В 1985 году Указом Верховного Совета СССР в ознаменование 40- летия Победы советского народа в Великой Отечественной Войне 1941-1945гг. , он также был награждён орденом Отечественной войны II степени. Мой отец был исключительно умным, образованным человеком. Он умел играть на балалайке, великолепно декламировал стихи и басни. Очень любил А. Твардовского, его «Василия Тёркина» знал наизусть. Мой отец был мастером на все руки и при этом исключительно скромным человеком.