Тюрин Сергей Васильевич родился 14 октября 1923 года в селе Асовица Комаричского района Брянской области. В 1941 году в Москве окончил среднюю школу (10 классов) и в октябре 1941 года был призван в Красную Армию, где прослужил до февраля 1945 года. В декабре 1941 года окончил Ленинградские курсы политсостава (которые в то время находились в городе Мелекессе Ульяновской области) – и затем, в качестве заместителя политрука роты автоматчиков 335-го стрелкового полка 58-й стрелковой дивизии участвовал в боях на Западном фронте, в течение февраля-апреля 1942 года. В апреле 1942 года впервые был тяжело ранен и длительное время находился на излечении в госпитале. В мае 1944 года окончил 2-е Московское пехотное училище и затем, в июне-ноябре 1944 года, воевал в составе 158 стрелковой дивизии на 3-м Белорусском и 1-м Прибалтийском фронтах – в должности командира взвода дивизионной разведки. Участвовал в операции «Багратион», в освобождении Белоруссии и Прибалтики. В ноябре 1944 года был вторично тяжело ранен и, после излечения в госпитале, в феврале 1945 года был демобилизован как инвалид Отечественной войны. В 1950 году окончил вечернее отделение Московского юридического института. В органах прокуратуры прослужил 42 года, из которых 40 лет в центральном аппарате Прокуратуры СССР. Начал работу в органах прокуратуры в апреле 1950 года с должности старшего следователя прокуратуры УИТЛК Московской области. С декабря 1951 года по январь 1992 года работал в Прокуратуре СССР, сначала в качестве прокурора различных отделов и управлений, затем, в течение 8 лет – с 1967 года по 1974 год заместителем начальника следственного управления, а с 1974 года – начальником отдела статистики. В дальнейшем был начальником информационно-аналитического отдела – старшим помощником Генерального прокурора СССР. Всего в органах прокуратуры он прослужил 42 года, в том числе 40 лет в центральном аппарате Прокуратуры Союза ССР. Состоял в региональной общественной организации «Союз ветеранов следствия». Государственный советник юстиции 2 класса, Заслуженный юрист РСФСР, Почетный работник прокуратуры. Награжден орденами Отечественной войны I степени и Красной звезды, «Орденом Почета», медалями «За трудовую доблесть», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», а также медалью «Ветеран прокуратуры», знаком отличия «За верность закону» I степени и другими медалями. Скончался в 2108 году. Из воспоминаний Тюрина Сергея Васильевича: "21 июня 1941 года в нашей 660-й Московской средней школе, находившейся тогда в Гранатном переулке (что прямо за особняком Министерства иностранных дел на улице Спиридоновка) – состоялся выпускной вечер. Мы праздновали окончание средней школы – 10 классов. Мы все, учащиеся и учителя веселились, радовались окончанию своей первой юношеской поры жизни и готовились войти в большую жизнь. Мы благодарили своих учителей (а учителя у нас были действительно хорошие и были нам как родные) – а учителя, в свою очередь, хвалили нас и желали успехов в жизни. Мы были полны планов на будущее, были окрылены открывающимися перед нами возможностями. Кто-то мечтал стать летчиком, кто-то полярником, кто-то артистом. Помню Федю Листвого. Он мечтал стать артистом и уже жил в каком-то образе. А мы ему верили и были убеждены, что он осуществит свою мечту. Всю ночь мы гуляли по Москве, ходили на Красную площадь. Под утро, уже с рассветом я возвращался домой. Мы жили тогда на Патриарших прудах. Домой идти не хотелось и я, преисполненный чувствами радости, надежд, присел на скамейку на Патриарших прудах и какое-то время любовался окружающей красотой и мечтал. Наконец, я поднялся к себе домой, и лег спать. Уснул, и спал, как убитый. В 12 часов дня меня разбудил отец и сказал: «Вставай, сын, пришла твоя пора идти на войну». В это время по радио выступал Министр иностранных дел Вячеслав Михайлович Молотов. Он говорил о вероломном нападении на Советский союз Германии. Так окончились все наши планы, мечты. А Федор Листвой, мой товарищ, погиб на войне, так и не осуществив своей мечты стать артистом (а ведь мог стать – и, наверное, неплохим). 19 июля 1941 года нелепо погиб мой отец, попав под машину военной колонны на Садовом кольце. Вскоре начались бомбардировки Москвы. Мы начали дежурить во дворах и на крышах, сбрасывая зажигательные бомбы в ящик с песком. Но затем началась массовая эвакуация населения из Москвы – и мы тоже оказались в Куйбышеве (ныне Самара). Райком комсомола Куйбышевского района меня направил на работу учетчиком в совхоз под Куйбышевом. А в октябре 1941 года я получил повестку военкомата и приглашение райкома комсомола. Там мне предложили направление на Ленинградские курсы полисостава, которые в то время находились в городе Мелекессе Ульяновской области (ныне это город Дмитровград). Так я стал курсантом курсов политсостава. После трехмесячной интенсивной военной подготовки нам присвоили звания заместителей политрука роты и направили в строевые части (заместитель политрука роты равнялся примерно званию старшины роты с четырьмя треугольничками на петлицах и звездочкой на рукаве). Меня направили в 58-ю стрелковую дивизию, которая формировалась в лесу под Мелекессом. Помню, пришел я туда пешком ночью. Разыскал землянку командира 335-го полка, в который меня определили. Им оказался майор Татаринов. Он был один в землянке. Доложился ему и был поражен приемом, который он мне оказал. Он встретил меня как сына, оставил в своей землянке на ночь, напоил чаем и уложил спать, сказав, что завтра меня направит в роту автоматчиков. Этот отеческий прием мне запомнился на всю жизнь. Дивизия вновь формировалась и проходила усиленную и интенсивную подготовку. И это означало для меня еще три месяца такой подготовки. В марте 1942 года дивизию погрузили в вагоны и мы направились на Западный фронт. К этому времени только что закончилось московское контрнаступление Красной Армии, в результате которого противник был отброшен от Москвы на большое расстояние. Мы ехали к Сухиничам. Кругом были разрушенные, сожженные дома, деревни, торчали трубы сгоревших домов. Перед Сухиничами наш эшелон атаковали два немецких самолета. Спокойно и безнаказанно они расстреляли наш эшелон, расстреляли паровоз и также спокойно улетели. Мы почувствовали свою беззащитность. Ночью из Сухиничей пришел другой паровоз и нас довезли до места назначения. А дальше была ночная разгрузка – и мы отправились пешком на передовую, которая находилась в 100 километрах от Сухниничей. Март месяц. Таящий снег, проселочные дороги развезло и мы по ночам, по разрушенной местности, без какого-либо снабжения продовольствием, голодные и холодные двигались к фронту. А в это же время нам навстречу двигалась бесконечная вереница раненных бойцов. И все говорили, что они идут от «Зайцевой горы». На эту «Зайцеву гору» в районе Мещевска-Мосальска бросили и нашу дивизию. Там шли тяжелые бои, противник закрепился на выгодной позиции после отступления от Москвы. Бесконечные попытки сбить его с этих позиций заканчивались безуспешно, тем более, что наши наступления проходили без всякой подготовки. Ни артиллерия, ни самолеты не поддерживали наступления, а наши танки, стоявшие в рощице поймы реки, не могли двигаться по топкой земле этой поймы и лишь сами подвергались бешеным бомбардировкам немецких самолетов. В одной из таких очередных наших атак был я был тяжело ранен. А случилось это так. Ночью наше подразделение совершило марш бросок на другой участок передовой. На нашем пути неожиданно оказалась широкая канава, наполненная бурлящей весенней водой. Через канаву был переброшен какой-то не очень надежный шест. Нам ничего не оставалось, как только переходить по этому шесту. Я пошел первым (ведь я заместитель политрука роты). На шее у меня висел автомат ППШ. На середине канавы я потерял равновесие, сорвался с шеста и упал в канаву, погрузившись по горло в воду. Выкарабкавшись из канавы, я вылил из сапог воду, попытался выжать шинель. Но все это не помогло. Было уже под утро. Стало подмораживать. Шинель на мне встала колом. В таком состоянии я, с подразделением, дошел до передовой и, утопая в топкой почве поймы реки, пошел в атаку на ту саму «Зайцеву гору», где и был ранен. Второй раз на фронт я попал уже в мае 1944 года после окончания 2-го Московского пехотного училища. Вначале это был 3-й Белорусский фронт, операция «Багратион» и освобождение Белоруссии, затем – 1-й Прибалтийский фронт и освобождение Прибалтики. Я в составе 158-й стрелковой дивизии в качестве командира взвода дивизионной разведки участвовал в боях и в ноябре 1944 года был второй раз тяжело ранен. На сей раз, в феврале 1945 года, я был выписан из госпиталя уже как инвалид Отечественной войны и демобилизован из армии. День Победы – 9 мая 1945 года я встречал на улицах Москвы со своими друзьями из госпиталя, уже будучи демобилизованным".