Звание: Красноармеец. Род войск: Бронетанковые и механизированные войска. Мой прадедушка Николай Андреевич Сиротенко – коренной крымчанин. Родился в 1918 году в городе Карасубазаре (ныне Белогорск). В этом же году на фронтах гражданской пал смертью храбрых красноармеец Андрей Сиротенко, его отец. Мать Феодосия Романовна, кстати, внучатая племянница легендарного народовольца Желябова, сама подняла троих детей, а опорой семьи еще подростком стал мой прадедушка Николай. После окончания семилетки Коля Сиротенко устроился в артель «Победа», которая изготавливала инвентарь (ломы, кирки, лопаты, тележки) для строителей Тайганского водохранилища. На подручных работах на стройке трудились, в основном, заключенные. Николай видел стёртые до крови руки этих людей и поэтому старался насадить на лопату или кирку держак поглаже. В этом ему не было равных в артели. Его фамилия постоянно красовалась на Доске почета. Жить бы да жить, но грянувшая война всё напрочь перечеркнула. Свой фронтовой путь длиной в шесть лет Николай Андреевич начал еще в 1939 году, во время финской кампании. На машине ЗИС-5 он транспортировал раненых бойцов Красной Армии с передовой в тыл. Под огнем финских снайперов ловко лавировал на машине между окопами и воронками, всякий раз доставляя раненых, что называется, без потерь до медсанбата или госпиталя. Номер машины Сиротенко – 4477 – знали по всей линии фронта. Из воспоминаний моего прадедушки: «После финской войны я служил в гарнизоне Брестской крепости. И 22 июня 1941 года, естественно, встретил на боевом посту. Немцы обрушили на Брест всю мощь своего наступательного удара. Плотный артиллерийский огонь, налёты бомбардировочной авиации превратили мирный приграничный город в кромешный ад. Мы защищались, как могли. Я был шофёром бензовоза и подвозил горючее в самые горячие точки. Бог миловал: ни разу враг не попал в мою машину ни с воздуха, ни с земли.» С отступающими частями летом и осенью 1941 года Николай дошёл до Москвы и оттуда же начал свой ратный путь на Запад. Возил боеприпасы и медикаменты, вооружение и продовольствие, снаряды и мины, довелось возить и командиров частей. В Австрии попал под артобстрел, был тяжело ранен. Но выкарабкался. После госпиталя хотели коммисовать, но он попросился на передовую. Уважили. Мой прадедушка вспоминал такой случай: «Дело было в Венгрии. За один из населённых пунктов неподалеку от озера Балатон схлестнулись мы не с немцами, а с мадьярами. Злые, бесстрашные рубаки, скажу я вам. Немецкой организованности и дисциплины у них, конечно, не было. Зато злобы и ярости – хоть отбавляй. Я возил тогда начальника артиллерии дивизии полковника Ивана Тимофеевича Точилина. Окружили мой «виллис» (хорошая, кстати, машина) мадьяры, огнём поливают. Мы с Точилиным отстреливаемся. И тут я вспомнил о деревянном ящичке с «лимонками», которые всегда возил с собой. Метнул одну за другой четыре штуки – и удалось прорваться. Утром осмотрел машину: матерь божья! Вся в пробоинах, колёса тоже пробиты. И как только уцелели?..» В 1946 году фронтовой шофёр Николай вернулся в родной Белогорск. Сразу стал шофёром городской пожарной команды. Дома ждала его моя прабабушка Акулина Денисовна, на которой он женился еще в 1938 году. К слову, в 1988 году мои прадедушка и прабабушка сыграли золотую свадьбу, на которую пришло полгорода. «Я прожил долгую жизнь, - говорил мой прадедушка в 2007 году в интервью для газеты «Крымская Правда», - и каждый прожитый день считаю счастливым. Мне не за что гневить Бога и судьбу: я жил так, как советовала мне моя совесть. И помру я с чистым сердцем. Знаете, что мне омрачает жизнь на склоне лет? Чувство досады, что развалили недалёкие политиканы могучий Советский Союз. Я – русский человек и горжусь этим. Я отнюдь не националист, но меня коробит, когда нынешняя украинская власть клевещет на великую Россию, когда пытается из бандеровцев сделать героев, когда оставляет за чертой бедности большинство населения Украины. А как хочется дожить до того дня, когда все будут счастливы…» Рассказала Лариса Тернополова.